Счастье ремесла (сборник)

Он мне напомнил те минуты,

Когда супротив нас двоих

Ломились немцы на редуты.

И пулемета злая дрожь

Тогда спасала нас от страха,

И ты, на бинт порвав рубаху,

Был не по-здешнему хорош.

И если нас с тобой, солдат,

Потомки будут видеть чище —

Неверность женщине простят,

Но за неблагодарность взыщут.

    1944

«В колокола не звонят на Руси…»

В колокола не зво?нят на Руси,

И нужно ли звонить в колокола.

Беззвучный Бог живет на небеси,

Ему нужна безмолвная хвала.

А нам понятней варварский Перун,

Чем этот, желторукий и текучий.

Но иногда, бывает, ввечеру,

Мы молимся ему… на всякий случай…

    1944

Прощание («Я вновь покинул Третий Рим…»)

Я вновь покинул Третий Рим,

Где ложь рядилась в ризы дружбы,

Где грубый театральный грим

Скрывать нет поводов и нужды.

А я готов был метров со ста

Лететь, как мошка на огонь,

Как только Каменного моста

Почуял плиты под ногой.

Здесь так живут, презрев терновники

Железных войн и революций —

Уже мужья, уже чиновники,

Уже льстецы и честолюбцы.

А те друзья мои далече,

Узнали тяжесть злой стези,

На крепкие прямые плечи

Судьбу России погрузив.

Прощай, мой Рим! Гудок кричит,

Вправляя даль в железную оправу.

А мы еще придем, чтоб получить

Положенное нам по праву!

    1944

Девочка

Восемь дней возила иудеев

Немчура в песчаные карьеры.

Восемь дней, как в ночь Варфоломея,

Землю рыли и дома горели.

«Слушай, Бог!» – кричали их раввины.

«Слушай, Бог!» – рыдали их вдовицы.

И Господь услышал неповинных —

Спас одно дитя от рук убийцы.

Девочка, растрепанный галчонок,

Бурей исковерканная птаха.

И глаза – не как у всех девчонок —

Полусумасшедшие от страха.

Я обнял несчастного ребенка,

Сел на покосившемся крыльце с ней,

Расчесал ей волосы гребенкой,

Волосы из «Песни Песней».

Девочка! И я ношу и грею

Под личиной грубой и несхожей

Сердце Божьей милостью евреев,

Милости не заслуживших Божьей.

    1944

1942

Паек уменьшен был на треть,

Но только начался обстрел,

Я весь запас двухдневный съел,

Чтоб натощак не умереть.

Потом был снова путь без карт,

Без компаса, по облакам.

И таял снег. И шли сквозь март

Остатки нашего полка.

А голод пух в мозгу. Кричал

В кишках.

Тащили пушки на руках.

Был март. И снег чернел, тончал,

Сырел, как сыпь. И трупом пах.