Басни

Я, например, к тому определю кота:

Зверек хоть неказист, да совесть в нем чиста,

А ты осла назначь: он знатного же чина,

И, к слову молвить здесь,

Куда он у тебя завидная скотина!

Поверь, как другу, мне: совет и двор твой весь

Его копытца вряд ли стоят.

Положимся ж на том,

На чем

С моим котишком он устроит».

И Лев мысль Барса утвердил

Без спору;

Но только не осла, лисицу нарядил

Он от себя для этого разбору,

Примолвя про себя (как видно, знал он свет):

«Кого нам хвалит враг, в том верно проку нет».

Мор зверей[32 - Сюжет басни заимствован у Лафонтена и восходит к латинским проповедям французского проповедника Роллена (1443–1514).]

Лютейший бич небес, природы ужас – мор

Свирепствует в лесах. Уныли звери;

В ад распахнулись настежь двери:

Смерть рыщет по полям, по рвам, по высям гор;

Везде разметаны ее свирепства жертвы, —

Неумолимая, как сено, косит их,

А те, которые в живых,

Смерть видя на носу, чуть бродят полумертвы:

Перевернул совсем их страх.

Те ж звери, да не те в великих столь бедах:

Не давит волк овец и смирен, как монах;

Мир курам дав, лиса постится в подземелье:

Им и еда на ум нейдет.

С голубкой голубь врознь живет,

Любви в помине больше нет:

А без любви какое уж веселье?

В сем горе на совет зверей сзывает Лев.

Тащатся шаг за шаг, чуть держатся в них души.

Сбрелись и в тишине, царя вокруг обсев,

Уставили глаза и приложили уши.

«О други! – начал Лев. – По множеству грехов

Подпали мы под сильный гнев богов,

Так тот из нас, кто всех виновен боле,

Пускай по доброй воле

Отдаст себя на жертву им!

Быть может, что богам мы этим угодим,

И теплое усердье нашей веры

Смягчит жестокость гнева их.

Кому не ведомо из вас, друзей моих,

Что добровольных жертв таких

Бывали многие в истории примеры?

Итак, смиря свой дух,

Пусть исповедует здесь всякий вслух,

В чем погрешил когда он вольно иль невольно.

Покаемся, мои друзья!

Ох, признаюсь – хоть это мне и больно —

Не прав и я!

Овечек бедненьких – за что? – совсем безвинно

Дирал бесчинно;

А иногда – кто без греха? —

Случалось, драл и пастуха:

И в жертву предаюсь охотно.

Но лучше б нам сперва всем вместе перечесть

Свои грехи: на ком их боле есть,

Того бы в жертву и принесть, —

И было бы богам то более угодно».

«О царь наш, добрый царь! От лишней доброты, —

Лисица говорит, – в грех это ставишь ты.