Евангелие от Морфея

Сдернув подтяжки с люстры, он швырнул их ей в лицо.

– Да! Да!! Я тебе изменила и имею на это полное право! – завопила в ней ущемленная гордость. – А знаешь с кем? С Карлом Маргусом. И знаешь почему? Да именно потому, что ты крутишься с утра до вечера, как вошь на гребешке, потому что тебя никогда не бывает дома, а если ты здесь изредка появляешься, то только для того, чтобы пожрать или выспаться. И ты называешь это жизнью? А может, ты думаешь, что я не живой человек? Может, ты думаешь, что я могу обходиться без тепла и ласки, что мне очень весело сидеть здесь одной в четырех стенах? Вспомни, когда мы последний раз занимались любовью? Да у тебя же он не стоит уже от этой проклятущей работы!.

.

Сергей не дал ей договорить. Не размахиваясь, он ударил ее по лицу. Совершенно этого не ожидая, Нина не сделала даже слабой попытки закрыться. Удар пришелся точно в переносицу, она пошатнулась и мягко опустилась на пол. Из носа у нее потекла кровь.

– С-сука, – процедил он сквозь зубы, наблюдая за тем, как кровь его жены капает на новый ковер.

 – Я завтра же подаю на развод и клянусь, не оставлю тебе ни копейки. Ты выметешься из моего дома с тем же, с чем сюда притащилась. Тебе ясно?..

Нина всхлипнула.

– И как ты смеешь обвинять меня в том, что я уделяю тебе мало времени? – спросил он. – Не на тебя ли я трачу все свои силы, не для того ли я вкалываю как проклятый, чтобы ты могла покупать свои поганые тряпки, дорогие побрякушки и каждый месяц летать в Грецию или на Канары?

Он схватил первую подвернувшуюся под руку шкатулку с драгоценностями и высыпал ее содержимое на пол.

– Ну, чего заткнулась?

– Какой же ты… мерзавец, – тихо, но отчетливо сказала она, – как же я тебя ненавижу!

– Ты меня ненавидишь? – Он присел на корточки, заглядывая ей в лицо. – Ну, так катись отсюда, кто же тебе мешает? Или ты скажешь, что не изменяла мне никогда раньше? Или что хоть раз нашла в кармане моего пиджака чей-нибудь лифчик?..

Нина молчала.

– Тогда я отвечу сам.

 – Сергей выпрямился. – Вся твоя жизнь – дерьмо, и всё, к чему ты так жадно стремишься, я презираю. Будь ты проклята, потаскуха! Я больше не желаю иметь с тобой ничего общего…

Он хотел добавить что-то еще, что-нибудь до невозможности обидное, но от перевозбуждения и злости слова застревали в горле. Тогда он развернулся и, громко хлопнув дверью, выскочил из квартиры.

Нетрудно догадаться, что никакой встречи у него назначено не было.