Евангелие от Морфея

Александр вошел в сновидение…

Для Светланы Викторовны Рюминой утро новой недели началось как обычно. Проснувшись, она долго оставалась в постели, перелистывая страницы фотоальбома, который каждый вечер на протяжении нескольких лет обязательно клала на этажерку рядом с кроватью. Фотографии для альбома начали собираться еще в школе, в седьмом или восьмом классе. Их дарили друзья, она выпрашивала их у знакомых и не очень знакомых людей, а несколько карточек были сняты непосредственно ею. Сначала фотографии хранились в полиэтиленовом пакете за стопкой книг, затем перекочевали в большой картонный конверт, а около двух лет назад заняли наконец свое почетное место в этом фотоальбоме, купленном в специализированном магазине за довольно большие деньги.

Карточки были самыми разными. Цветными и черно-белыми, любительскими и профессиональными, выцветшими поляроидными и яркими фирмы «Kodak». Однако все их объединяло нечто общее. Нечто, присутствующее в том или ином виде на каждом снимке. Этим нечто являлся Иван Хлюпов.

Светлана, разглядывая свое сокровище, переживала невероятно широкую гамму чувств. Лицо ее то озарялось неземным светом, то покрывалось мраком роковой безысходности. Она томно вздыхала, на глаза ей наворачивались слезы. Но, перевернув страницу, она начинала тихонько хихикать, а иногда смеялась в полный голос. Так прошло еще около часа. Спешить ей было некуда, время не имело особого значения. Проснуться часом раньше или часом позже, какая разница?..

Наконец она встала, бережно убрала альбом в шкаф и, без особой охоты сделав несколько гимнастических упражнений, побежала принимать утренний душ.

Она наслаждалась прохладной водой и ароматом «Camay», наслаждалась музыкой «Jefferson Airplane», включенной на полную мощность в гостиной, но больше всего в эту минуту она наслаждалась отражением своего обнаженного, молодого и стройного тела в большом, занимавшем почти всю стену ванной комнаты зеркале.

«Какая жалость, что постоялец ни свет ни заря куда-то умчался, – думала она, грациозно изгибаясь и поглаживая себя.

 – Вот было бы классно, если б он случайно вошел сюда и остолбенел, увидев меня… такой!.. Анька просто умерла бы от зависти. И ревности… А может, он уже вернулся?..» В этот момент ей ни с того ни с сего вспомнился Хлюпов. Она выключила воду, быстро растерлась мягким пушистым полотенцем и, накинув цветастый халат, вышла на кухню.

Уже позже, на теннисном корте, она сообразила, что вернуться незамеченным Тагес никак не мог.