Коллекционер пустоты

Михалыч развозил товар по точкам на своей потрепанной «газели», адский шум приближения которой был слышен за несколько километров от магазина. Я с ним почти не общался, только Повидло перекидывался парой-тройкой дежурных фраз. После разгрузки и заполнения кучи бестолковых бумажек они курили у входа в магазин, я вышел за компанию. Михалыч в тот день был в хорошем настроении и улыбался, чего раньше за ним не замечалось.

– Я вот не понимаю, мужики, кто это дерьмо покупает? По телевизору такую же фигню крутят круглыми сутками, да еще на халяву.

– Ну, людям хочется не зависеть от телевизора. Решил посмотреть любимый фильм – сел и посмотрел. Без посредников и рекламы! – ответил Повидло.

– Да, наверное, мой покойный сынок тоже был из этих. Собирал свои кассеты сраные. Столько денег потратил. Комната его до сих пор завалена этим барахлом!

Повидло мигом отреагировал. Словно в его темной голове кто-то включил лампочку.

– Слушай, Михалыч, а может, мы к тебе в гости нагрянем, посмотрим это барахло, может, чего прикупим… Деньги тебе будут какие-никакие!

Семен Михайлович тут же погрустнел.

По глазам было видно, что даже барахло покойного сына ему дорого.

– Это, конечно, можно… Сегодня вечером и заглядывайте… Часиков в девять!

Он написал адрес, попрощался, запрыгнул в свою «газель» и помчался дальше.

– Думаешь, найдем что-то интересное? – осведомился я.

– Не знаю… Всякое может быть. Попытка не пытка. Запомни, когда Вселенная показывает знаки, их надо только распознать!

Едва войдя в квартиру Михалыча, я понял, что жизнь здесь давно остановилась.

Все квартиры, погрязшие в нищете, похожи друг на друга. Желтый, наводящий тоску свет хаотично понатыканных лампочек кое-как освещал пространство квартиры. Обилие выцветших охристых и коричневых цветов ужасало. Словно каждая вещь в квартире превратилась в мумию. Потерявшие свою уютную функцию ковры выглядели ужасающе грязными. Разбросанные повсюду пирамиды бессмысленно лежащих вещей добавляли редкие яркие пятна этой помойке, закованной в бетон. Ну и завершал образ особый, слегка приторный «аромат» сгнивших продуктов. Наверное, так пахнет безнадега.

Семен Михайлович жил один в трехкомнатной квартире. Мы не стали спрашивать, что случилось с его сыном. Вскрывать старые раны бессмысленно. Михалыч и сам это понимал, поэтому сразу повел нас в комнату сына.

– Выбирайте… Я на кухне, если че…

Храм, святилище культа прошлого, сакральное место, где стрелки часов давно перестали двигаться.