Иных уж нет, других долечим…

Я и так на ваш призыв целых два часа своего бесценного времени потратил!

И столько холодного высокомерия, раздражения, недовольства и брезгливости было в этом голосе, что я невольно поёжилась, как от чего-то липкого и мерзкого, а потом испугалась, догадавшись, что речь, скорей всего, о нас. Судя по расширенным от страха зрачкам и вытянувшемуся лицу подруги, она тоже это поняла.

– Ваше Темнейшество, но… кажется… они – женщины!!! – воскликнул кто-то третий совсем рядом.

В смысле – "кажется"??? Нет, ну это уже ни в какие ворота! Хотите избавляться – избавляйтесь, зачем же оскорблять?!

– Ну так исправьте этот недостаток! Магистры вы или кто?! – посоветовал всё тот же высокомерный гад.

Дальше послышался звук удаляющихся шагов, хлопок двери и… Словно по команде включился шум десятка голосов, громко о чём-то спорящих. А мы с Зинкой ошарашенно вылупились друг на друга и попытались осмыслить услышанное.

– Мил, а Мил… это они про нас, да? – побелевшими губами тихо спросила подруга.

– Похоже на то, – вынуждена была признать я.

– Ясно. Я только не поняла, про какой такой недостаток они говорят? – облизнув пересохшие губы, уточнила Зинка.

Я сглотнула образовавшийся в горле ком. Моё медицинское воображение услужливо подкинуло сразу несколько способов избавления нас от вторичных половых признаков… и ни один из них не был гуманным! И вот тут меня накрыла самая настоящая паника:

– Бежим?!

– Бежим! – согласилась Зинка.

Мы схватились за руки, подобрались и как рванули в разные стороны…

Понятно, что, учитывая наши сцепленные руки, ничего хорошего из этого не вышло, никуда мы не добежали – только столкнулись друг с другом и бухнулись на пятые точки, зато внимание к себе привлекли.

– Они очнулись! – вскрикнул мужик в чёрной хламиде, находящийся ближе всех к нам.

Другие хламиды тут же замолкли и повернулись в нашу сторону.

– О, лаиры! – воскликнул один из них, скидывая с себя капюшон и открывая приятное лицо пожилого господина с добрыми голубыми глазами, седыми волосами и радушной улыбкой.

Он говорил с такой искренностью и воодушевлением, что я даже усомнилась в своих прежних выводах. Ну не может же человек так радоваться перед убийством другого человека. Если, конечно, он не больной маньяк… Но данный дедушка не производил впечатления психа.