Безутешная плоть

Разве ты сама, Кири, не была бы другой женщиной, женщиной, у которой есть отец?

Потом Май Маньянга вспоминает, для чего все собрались в гостиной, и обиженно спрашивает:

– Ладно, а где еще девушка, Мако?

Хотя вдова произносит «Мако» громко и все ждут ответа, его нет.

– Что происходит? – опять спрашивает хозяйка. – Я слышала ее шаги, когда постучала, и решила, как хорошо, воспитанная молодая женщина. Приводит себя в порядок, перед тем как выйти к нам.

– А что Шайн? – спрашивает Берта, все еще загораживая дверь.

 – Май Маньянга, ведь так звали молодого человека?

– Вы меня знаете, – важно продолжает Май Маньянга, не обращая внимания на Берту. – Я не болтлива. Но все зовут меня воином молитвы. Если что-то не так, этой Мако следовало бы сказать. Только и всего. И я преклоню перед ней колени.

Берта сильная, таких габаритов, что здравомыслящие мужчины спасаются бегством, если она ими, не дай бог, недовольна; женщина, которая часто повторяет, что она окаменела и перешла границу женственности, поскольку слишком о многом приходится говорить.

Она тихонько хихикает.

– Пусть Шайн знает, что к вам кое-кто приехал. – Она хихикает еще тише и бессмысленнее. – Он должен знать. Мы не хотим ничего, чего не хотите вы, Май Маньянга.

Грудь соседки поднимается и опускается. Ты размышляешь, не засмеяться ли вместе с ней, но решаешь этого не делать.

Май Маньянга возвращается в коридор.

– А-а, вот наконец и Мако! – восклицает она, когда скрипит дверь четвертой соседки.

Вдова улыбается, так как высокого о ней мнения.

Мако именно такая, какой и полагается быть квартирантке с договором – вовремя вносит арендную плату, никогда не оставляет свет или воду, не включает громкую музыку.

Мако так и не выходит, хозяйка не понимает почему. Берта обходит вдову и ее гостью.

* * *

Когда ты впервые, через несколько дней после переезда к вдове, увидела соседку Мако, у тебя аж губы задрожали от презрения. Она, должно быть, жила у вдовы Маньянги в лучшие времена, так как сам воздух в комнате провонял бесконечной враждебностью и невезением.

– Макомбореро, – ответила она, когда ты представилась. – Макомбореро. Ты ведь знаешь, что это значит? Поэтому называй меня просто Блессингс.

– Я Тамбудзай. Здравствуй, Блессинг, – сказала ты.

Тихая квартирантка покачала головой, уточняя:

– Блессингс-с-с!

– Тамбудзай, надеюсь, вы с Мако найдете общий язык. Она работает юридическим секретарем в министерстве юстиции, – заметила тогда Май Маньянга.