Взрослые игрушки

Я хорошо слышала голос Маринкиного папы: «Ёбнутые вы мои, что вы положили в эту коробку? Памятник с могилы Маяковского? Я вам чо, ишак – таскать эту хуйню?!»

– Разгружаются? – С пониманием кивнула я в сторону Маринкиного дома.

– Переезд хуже пожара. – По-взрослому ответила Маринка. – Курить есть?

– Две. – Я похлопала себя по паху. – Только спичек нет.

– Спички есть. – Маринка тоже хлопнула себя по промежности, и сморщилась: – Блять, надо придумывать какой-то другой способ перевозки запрещённых товаров. Мне карандаш для бровей в жопу залез, и я так от самой Гжели ехала.

– Большой карандаш-то?

– В том-то и дело, что огрызок. Большой у мамы так просто не спиздишь – попалит. И теперь я не могу его достать.

– Надо было пиздить большой. – Я поучительно подвела итог. – А теперь пойдём курить. На наше место.

«Нашим местом» у нас с Маринкой назывался тощий перелесок на краю колхозного пастбища. Там, под корнем давно упавшего дерева, в торфе, у нас была выкопана ямка, куда мы прятали наши курительные принадлежности в виде двух сигарет, оторванного чиркаша от спичечного коробка, и трёх спичек, завернув их в целлофан.

Прятали мы их там ещё с прошлого года. Когда я ещё не курила, а Маринка только пробовала.

С особой торжественностью я извлекла из трусов две помятые «Явы» и полиэтиленовый пакет, а Маринка, кряхтя, вынула их своих труселей коробок спичек, и кусок карандаша.

– О! – Обрадовалась Маринка. – Вот и карандашик вышел. Тебе бровушки подмазать?

– Нахуй! – Я отшатнулась.

 – У меня родичи ещё не уехали. Папа мне потом жопу подмажет, а мать на цепь посадит.

– Давай-давай, отмазывайся. – Не поверила подруга. – Ссышь, что карандашик в жопе побывал?

– Что?! – Я схватила карандаш, и, не глядя, повозила им по своим бровям. – Кто ссыт? А? Я? Да я весь прошлый год с панками протусовалась! Ты на слабо меня не бери. Я так однажды земляничную вафлю из помойки сожрала, всю, целиком. Теперь меня панки уважают. Чо мне твой обосранный карандаш?

– Панки хой? – Вскинула руку Маринка, и вопросительно на меня посмотрела.

 – Как-то так, да?

– Панки хой! – Ответила я, и успокоилась. – Давай покумарим.

Слово «покумарить» я слышала от панков, и козыряла им при каждом удобном случае. «Давай покурим» звучало как-то по-лоховски.

– Покумарим. – Согласилась Маринка, вставила себе в рот две сигареты, чиркнула спичкой, прикурила, и передала одну сигарету мне.

– Ну? – Я вопросительно посмотрела на Маринку.

– Давай, на раз-два-три.