Метапсихология социализма

Я вот только сейчас об этом подумал… Может, мы и впрямь поверили, что мы – крысы, а не люди? А крысам, так сказать, туда и дорога: тем более тем, которые выиграли соревнование на самую крысячью крысиность… Я только одного не пойму: это как же нужно себя ненавидеть, чтобы организовать свою собственную жизнь по тем же правилам, по которым живут голодные крысы?.. Чтобы целенаправленно создать самим себе крысиные бега, в которых ты просто отсрочиваешь собственную гибель чужими смертями?.. Это что – мазохизм такой специфический?.

.

– У меня был один ученик, – задумчиво сказал Сид, – Я подметил в нём странную черту. Он не понимал природы страдания: но это обычное дело, поначалу её никто не понимает. Он не видел пути избавления от страдания: но это нормально, поначалу его никто не видит. Но большинство из нас всё же понимает, ощущает, осознаёт сам факт того, что страдание – это боль. Страдание – это разрушение. Это болезнь. Смертельная болезнь… А что делает человек, понимающий, что смертельно болен? Он старается не заразить своей болезнью окружающих, так?

– Так, – сказал Витя.

– Кроме того, он не хочет, чтобы другие видели его болезнь, его страдание, – продолжал собеседник, – И поэтому страдание естественным образом загоняет в одиночество. Ослабевшее животное забивается под камень, под ствол поваленного дерева, надеясь снова обрести силы, излечиться… И здесь оно излечивается – либо погибает. Желающий преодолеть страдание обращается внутрь. И там побеждает страдание.

– А что ученик? – спросил Витя.

– А он, наоборот, нёс своё страдание наружу. Подобно бешеной собаке, которая, смертельно заболев, бежит в слепой жажде покусать как можно больше встреченных ею, пытаясь заразить своей болью, своим страданием других, словно стремясь не остаться в одиночестве в своей страшной болезни, перед лицом неминуемой гибели… Кажется, что для бешеной собаки важно утащить за собою, в свою болезнь и в свою скорую смерть как можно больше здоровых…

Собеседник взглянул на Витю.

– Он не мог медитировать, – сказал он, – Он не мог нормально общаться с другими.

Он даже не всегда мог есть и спать. Он изливал своё страдание вовне так неудержимо, распространял вокруг себя свою боль так яростно… Он не хотел избавления от страдания, ибо не верил в него для себя. Поэтому он хотел заставить страдать и других. Хотел лишить и их веры в избавление…

– Это вы про Америку? – спросил Витя, – Ну да, похоже… И чем всё закончилось, с вашим учеником?

Теперь вздохнул уже Сид.