Дао Вероники. Книга о необычайном

 – Какие ещё границы?

– Мои, Ника!

Вероника окинула меня таким брезгливым взглядом, словно перед ней было говорящее насекомое.

– Ах, скажите пожалуйста, какая нежная душевная организация! – она отвратительно, по подростковому фыркнула. – Священные границы его нарушили! Любопытно было бы узнать, а что за сокровища за ними спрятаны?

Чувствуя, как к скулам приливает кровь, я собрал волю в кулак и подчёркнуто спокойным тоном произнёс:

– Ника, я не хочу ссориться. Чего тебе от меня надо?

И тут она, яростно сверкнув глазами, вдруг заорала:

– Да ты издеваешься, что ли?! Или у тебя память, как у аквариумной рыбки? Я десять раз повторила: мне надо, чтобы ты вспомнил! Вспоминай! Вспоминай, что ты чувствовал и забыл! И не смей мне врать!

Вероника верещала так, что сидящая впереди нас девица обернулась и окинула её испуганным взглядом.

Я машинально вжался в кресло. Эта выходка настолько не вмещалась в рамки моих представлений об адекватности, что я, вытаращив глаза, смотрел на свою взбесившуюся попутчицу, не в силах произнести ни слова. «Бешеная баба!» – только и думал я, с сожалением понимая: в Вероникиной голове оказалась не только та милая безуминка, что так очаровала меня вчера. Вчера Вероника была остроумна, весела и просто само обаяние; к тому же, она была симпатична именно так, как особенно нравилось мне, так что я умудрился привязаться к ней всего за несколько часов. И, разумеется, я ожидал от нашей располагающей к близкому общению поездки чего угодно, но только не ссор, скандалов и выяснения даже не начавшихся ещё отношений.

А Вероника и не думала останавливаться. Она скинула босоножки, устроилась с ногами на сиденье и принялась сверлить меня таким взглядом, словно мы прожили вместе уже десять лет, и всё это время я был ей костью в горле.

– Ты меня достал! – снова заверещала она. – А ведь и часа не прошло! Ты всегда такой упёртый? Вспоминай! Вспоминай, что ты чувствовал. Вспоминай, что забыл!

Она нервно заёрзала, поправляя шорты, случайно задела меня локтем по лицу, и тут я по-настоящему разозлился.

– Слушай, ты! – я собрался было как следует огрызнуться, придумывая на ходу что-то оскорбительное, но в последний момент остановился. В памяти, вероятно от злости, всплыл недавний случай, о котором я вряд ли стал бы рассказывать при других обстоятельствах, тем более – интересующей меня девушке. Но раз Вероника решила со мной так жёстко играть, пускай теперь пеняет на себя.