Маленькие женщины. Хорошие жены

– Я буду делать уроки каждый день и не буду так много времени заниматься музыкой и играть в кукол. Я такая глупая и должна учиться, а не играть, – решила Бет, в то время как Эми последовала примеру сестёр, героически заявив:

– Я научусь обмётывать петли и следить за тем, чтобы говорить правильно.

– Очень хорошо! Тогда я вполне довольна экспериментом и думаю, что нам не придётся его повторять, только не впадайте в другую крайность и не переусердствуйте. Выделите определённое время для работы и игр, делайте каждый день полезным и приятным, доказывая, что вы понимаете ценность времени, используя его правильно.

Тогда молодость будет восхитительна, грядущие годы принесут меньше сожалений, и жизнь станет прекрасной и успешной, несмотря на бедность.

– Мы будем помнить, мама! – И они сдержали слово.

Глава 12

Лагерь Лоуренса

Бет была почтмейстершей, так как, находясь целыми днями дома, она могла регулярно проверять почтовый ящик, и ей очень нравилось ежедневно отпирать дверцу и разносить почту.

Как-то июльским днём она явилась с грудой писем и посылок, разнося их по дому, как «почтальон за пенни».

– Вам букет, мама! Лори никогда не забывает присылать цветы, – сказала она, входя в «Мамин уголок» и ставя в вазу очередной свежий букетик от любящего мальчика.

– Мисс Мэг Марч, вам письмо и одна перчатка, – продолжала Бет, передавая послание сестре, которая сидела рядом с матерью и пришивала манжеты.

– Я оставила там пару перчаток, а здесь только одна, – сказала Мэг, глядя на серую хлопчатобумажную перчатку.

– А ты не уронила вторую в саду?

– Нет, я уверена, что не роняла, потому что на почте была только одна.

– Терпеть не могу непарные перчатки! Ну ладно, может быть, другая потом найдётся. В моём письме только перевод немецкой песни, которую я хотела. Я думаю, что это мистер Брук перевёл, потому что это не почерк Лори.

Миссис Марч взглянула на Мэг, такую хорошенькую в своём клетчатом утреннем платье, с мелкими кудряшками, падающими на лоб, сидя за шитьем, она выглядела очень женственной.

Её рабочий столик был завален катушками белых ниток, и она не подозревала, какая мысль пришла в голову её матери. Она шила и пела, её пальцы порхали, а мысли были заняты девичьими фантазиями, такими же невинными и свежими, как анютины глазки у неё на поясе, и миссис Марч улыбнулась и осталась довольна увиденным.