Золото партии: семейная комедия

Ой, папа, не задавай глупых вопросов! За то же, за что и у всех: рискованное кредитование, завышенные ставки, непрофильные расходы… А на самом деле – сняли нашего человека в СБК…

БАРАБАШ. Где?

МАРЛЕН. В Совете по банковскому контролю. Ничего, скоро нашего Баксмана назначат. Главное – перекрутиться…

БАРАБАШ. А как ты с другой Машкой, со своей мисс Тамбов, перекрутишься? Она моложе твоей дочери!

МАРЛЕН. Деньги, папа, бодрят. И Мария меня любит.

БАРАБАШ. А спите почему врозь?

МАРЛЕН. Ее от меня тошнит.

Не в том смысле. У беременных так бывает.

БАРАБАШ. Вот когда разоришься, тогда увидим, в каком смысле…

МАРЛЕН. Папа, я как раз об этом хочу с тобой поговорить. На счету сейчас каждая копейка.

БАРАБАШ. Так вот почему ты меня из ДСП забрал! А врал, что соскучился.

МАРЛЕН. Разумеется, соскучился. Но твою квартиру на Тверской надо срочно продать. Деньги положить к нам в банк. Так выгоднее.

БАРАБАШ. Сынок, а может, выгоднее все к черту продать? Заводы, поля, шахты, фермы, танки, линкоры, ракеты… Деньги положить в банк в Америке и отдыхать на проценты.

Правда, жрать скоро станет нечего, но можно купюры трескать. С хреном. Или худеть. Вы же все худеете!

МАРЛЕН. Папа, мне нужно перекрутиться, я вызову нотариуса.

БАРАБАШ. Нет!

МАРЛЕН. Почему?

БАРАБАШ. У меня там жильцы.

МАРЛЕН. Я подобрал им другую квартиру.

БАРАБАШ. Шустро! Не продам. Ты там, пес, вырос.

МАРЛЕН. Папа, если банк лопнет – я погиб…

БАРАБАШ. И зачем мы только засунули тебя в финансовый институт!

МАРЛЕН.

В самом деле – зачем?

БАРАБАШ. Затем… Был ты, Марлик, балбес балбесом. Всю голову сломали, что с тобой делать. Инженером – нельзя, спроектируешь что-нибудь, а оно и грохнется. В доктора тем более – залечишь. В дипломаты никак невозможно: продашь Родину за двойной бурбон. Оставались финансы. Они же при советской власти были безобидные, вроде игры в шашки на щелбаны. Кто ж думал, что деньги в такую силу войдут!

МАРЛЕН. Папа, меня могут грохнуть. Понимаешь? Я звоню нотариусу.

БАРАБАШ. Понимаю, сынок, но не продам.

МАРЛЕН. Почему-у?

БАРАБАШ. Там… там… на обоях память о нашей с Людмилой любви!

МАРЛЕН. Ну, как раз это-то я предусмотрел.

Он снимает с камина обернутую картину и разрывает бумагу, показывая отцу кусок испачканных обоев, обрамленных багетом.

МАРЛЕН. Эта память?

БАРАБАШ. Эта. Гусь был с яблоками и красным перцем.

МАРЛЕН. Папа, мне нужны деньги. Очень!

Ставит «картину» на каминную полку.