Беспечная жизнь Миши Л. Автобиографические рассказы

Каждое утро около 8 утра я вместе с нескольким сотням людей со всего мира сидел, скрестив ноги, в Будда-холле, ожидая, когда появится Бхагван, чтобы начать свою ежедневную беседу – дискурс[65 - Дискурс (лат. – рассуждение, довод) – в гуманитарном знании XX в. – речь в общем смысле, а также выраженные в речи духовный настрой и идеологические ориентиры.], это обычно длилось около двух часов.

Его необычайно красноречивые выступления, опиравшиеся на взгляды и учения духовных наставников прошлого, оказали на меня глубокое воздействие.

В предпоследний день пребывания в ашраме я был приятно удивлен тому, с каким глубоким уважением Бхагван говорил о Георгии Гурджиеве. Ожившая связь с опытом моего участия в гурджиевском курсе развеяла все сомнения в подлинности этого замечательного человека, так ясно явившегося мне во сне всего пару недель назад.

Я торжественно поклялся себе, что буду делать всё, что потребуется, чтобы быть ближе к этому человеку и его неоспоримой мудрости, и, даже если мне придется выполнить все условия саньясы, меня не волнует, чего мне это будет стоить!

В тот же день после обеда я пошел в главный офис и снова сел перед Лакшми.

Прежде, чем она успела что-либо сказать, я произнес слова, которые раз и навсегда изменили мою жизнь:

– Я хочу стать саньясином! – с непоколебимой уверенностью сказал я.

– Готовы ли вы постоянно носить оранжевые одежды и малу с его портретом, а также использовать свое новое имя, где бы вы ни оказались? – спросила она серьезно.

– Без проблем, я сделаю это с радостью! – ответил я.

Сделав небольшую паузу, она записала мое имя и дала инструкции, которые я так ждал: «Завтра в 6 вечера приходите к главным воротам ашрама. Заранее примите душ и наденьте чистую одежду оранжевого цвета. Не используйте одеколон, мыло или шампунь с сильным ароматом, тело Бхагвана очень чувствительно, у него аллергия на парфюм. Возьмите с собой теплую шаль и чистую подушку, там будет прохладно. Я очень рада за вас, Миша!»

На следующий день в назначенное время, едва сдерживая бурлящее внутри волнение, я стоял у ворот ашрама в компании примерно 20 мужчин и женщин, одетых в различные оттенки оранжевого.

Вскоре мы взошли на большую террасу, окруженную красивыми деревьями, и нам показали, где сесть. Примерно в 2,5 м от нас стояло пустое кресло Бхагвана, за нами сидели музыканты-саньясины с инструментами.

Закрыв глаза, я позволил своему дыханию замедлиться, а телу расслабиться.