Аристократ

«Тебе эта дурочка про меня что-то дрянное сказала, – первой начала разговор она, – Люди не любят меня, потому что я глядя в глаза говорю им скрытые их страхи, то, в чём они сами себе боятся признаться. Они думают, что боятся меня, а на самом деле боятся себя. И платят мне зломыслием за свой страх».

«Да я даже и не разобрал, что она сказала, – соврал Томас Лонг. – Шепелявая очень, прошипела что-то…»

«Зачем искал меня?» – строго спросила колдунья.

«Просто гулял по магазину, чай себе улунский присматривал – да вот поднялся посмотреть, что здесь происходит», – непринуждённо сказал он.

Женщина едва заметно усмехнулась, но тут же посерьёзнела.

«Вижу я, с чем пришёл ты ко мне. Тревога твоя сильна, но любопытство сильнее, поэтому ты решился спросить меня. Не знаю, что именно случилось с тобой, но чувствую, что было какое-то видение, и что это видение изменит тебя».

Томас Лонг вздрогнул от таких слов, но попытался сыграть спокойствие.

«Да нет, не видение. Просто сны разные снятся.

«Что же приснилось? Расскажи мне».

«Я не помню точно всех деталей, но основной смысл в том, что во сне была лошадь, и будто я способен понимать её лошадиную речь, а вот человеческий язык вроде как перестал понимать и…»

Колдунья прервала его на полуслове:

«Дай мне левую руку, я сама посмотрю твой сон».

Она взяла его руку в свою ладонь и погрузилась в молчание и задумчивость.

Потом поглядела на него, и ему показалось, что глаза её совсем помолодели, сверкнули юной искрой.

«Я знаю, что значит твоё видение, но не могу сказать всего. Скажу тебе только, что карлик – это ты сам, каким ты был прежде, а лошадь – тоже ты, но не весь ты, а часть тебя. Вы с ней, с лошадью, единое целое. Это как тот памятник рыцарю на площади нашего города, который весь – и наездник, и лошадь – вылит цельно из одного куска металла. Ведь ты тоже теперь – рыцарь, с гербом».

«Но что это значит? Я не понимаю, о чём вы говорите.

«Я и сама не знаю, но вижу тебя как будто на средневековой гравюре. Иди и не тревожься. Кому надо сами тебя найдут. Тебя уже ищут – и это во благо».

Она посмотрела на оторопевшего Томаса Лонга, не сказав слов прощания, но он понял, что она всерьёз прощалась с ним.

Глава седьмая

Аристократ имеет идеалы, убеждения и кодекс веры. Он открыто провозглашает их, но не вступает в идейные споры, встречая несогласие.