Дюжина детей и несколько взрослых

Когда все было на месте, Хани предложила ему отдохнуть, и, присев у большого костра, Курильщик зачарованно оглядывался.

Большой дом, увешанный колокольчиками и цветами, амфитеатр у костра, где грелись как маленькие, так и старшие, дружелюбно потрескивающий костер. Пахло домом и уютом, а еще чем-то вкусным – его желудок выдал самую жалостливую песню за всю жизнь, что не осталось незамеченным окружающими.

– А ты что, никогда не стриг волосы? – Маришка копалась в его длинных космах до пояса, перебирая и расчесывая (последнее – к неудовольствию самого Курильщика), пока он доедал третью порцию второго.

– С пяти лет не стриг, да, – говорил он в перерывах между ойканьем.

– Я могу заплести тебе колоски, дракончиков или кренделя, ты что хочешь?

– Ну, я…

– Лучше дракончиков навыворот, – прервала его Маришка, кивнув сама себе, – у тебя красивые волосы, будет выглядеть хорошо, как на свадьбу.

– Здорово…

– А в каком ты классе?

– Я не учился в школе.

– Мы тоже не учились, – Братья Ву вышли из леса к костру.

 – Вернее, после пятого ушли, не закончили.

Вообще, Курильщик так и продолжил думать, что живут эти двое где-то в дуплах в лесу, а в лагерь приходят просто переодеться и поработать. У Братьев был какой-то свой биоритм, они вставали до восхода и ложились последними, как умудрялись быть бодрыми и полными сил – большая загадка, которую Курильщик так и не разгадал.

Он провел в лагере весь тот день, болтая с детьми и Близнецами. Карину он заметил не сразу, вроде он и видел этот трон посреди леса, а в следующее мгновение на нем уже восседала она, как ни в чем не бывало, вела учет продуктов, смеялась и шутила.

Не сказать, что сильно высокая, Хромой Хьюго и второй главный, тот, что бурят, были выше ее на голову. Поджарая, возможно из-за жизни в лесу. Руки от пальцев до плеч у нее сплошь были в рисунках, тут татуировочка и там, вроде как не связанные между собой изображения и надписи. Но смотрела она открыто и внимательно, а когда начала разговаривать с ним, создалось ощущение ее полной поглощенности человеком.

Давно Курильщик не чувствовал, что кому-то он небезразличен. Она была светлой противоположностью Главной в его старом доме, на нее хотелось смотреть как на солнце, но не было страха обжечься.

Время близилось к ночи, костер горел, Курильщик насчитал в лагере шесть несовершеннолетних. Его зад будто приклеился к месту, и ноги ослабли, лишь бы не уходить – думалось ему. Но никто не давал ему знак.