Кумач надорванный. Книга 2. Становление.

Последним аргументом мать давила сильнее всего, оттого Валерьян, утомившись отнекиваться, опять вспылил:

– Вернуться?! Сейчас? Хочешь, чтобы я, как побитый щенок назад приполз? За кого меня принимаешь?!

Валентина отшатнулась, испуганная резкостью и вместе с тем грубоватой правдивостью его слов.

– Лерик… – пролепетала она, моргая слезящимися несчастными глазами. – Ну какой же ты, а…

…Вернувшись с автобусной остановки, до которой проводил мать, Валерьян долго не мог найти себе места.

Слонялся взад-вперёд по коридору, сварил на кухне пшённой каши, но так и не сел есть.

Множество мыслей клубилось в его мозгу. Сильные, противоречивые чувства распирали, не позволяя успокоиться.

– Ах ты… – выдыхал он, сцепляя за затылком ладони.

Желая прогнать мучительные думы, он принялся распаковывать привезённые газеты. Просматривая свежий номер, присел в изголовье кровати, задвинул в угол подушку.

Под ней обнаружился белый конверт. Недоумевая, Валерьян взял его в руки.

В конверте были деньги: несколько зеленоватых сторублёвых купюр, красные десятирублёвки, синие «пятёрки». К деньгам была приложена записка от матери: «Сынок, не отказывайся. Умоляю!»

Валерьян с полминуты туповато глядел на клочок бумаги, на деньги, даже не пытаясь их считать.

Затем швырнул и конверт, и деньги на тумбочку, бухнулся ничком на кровать.

– Мама-мама…

– VII —

Частная торговля забурлила и в Ростиславле. Барахолки возникали в каждом микрорайоне, иногда в совершенно неподходящих для занятия коммерцией местах.

Беговые дорожки городского стадиона заставили палатками и грузовыми контейнерами, в которых продавали одежду, домашнюю утварь, шапки, сапоги. Самые неимущие торговцы, спеша закрепить за собой место, сколачивали из досок навесы, иногда ютясь по трое-четверо под одним. Хоронясь за спинами покупателей, к прилавкам подлезали вороватые цыганята. На свободных пятачках суетились напёрсточники, двигали по подостланным картонкам пиалы, сыпали солёными шутками, громко зазывая в денежную игру.

Возле автобусных и троллейбусных остановок тоже образовывались толкучки. Товары раскладывали на деревянных ящиках и поддонах, укутанные в тулупы торговцы сидели тут же, в стужу, в снег. Вокруг торгующих сладостями крутились дети. Иногда какой-нибудь мальчишка проворно хватал шоколадку и пускался с ней наутёк. Вслед ему неслись злобные ругательства, крик.