Кумач надорванный. Книга 2. Становление.

– На, полюбуйся! Мясо купила, называется…

– Совсем ничего не достать?

Захарчук бросила комок на разделочную доску, забегала по кухне, сама от возбуждения позабыв, что ищет.

– Достать-то – достать. Только цены сумасшедшие.

Валерьян улыбнулся, придя от родившейся мысли в злорадство.

– Значит, действительно подскочили? А по радио вот только что слушал…

– Ах, чтоб их всех! – Захарчук указала пальцем на жилистый комок. – Знаешь, к примеру, сколько вот это, с позволения сказать, мясо стоит?

Валерьян поглядел на неё с тревожным любопытством.

После изданного накануне официального разрешения директорам магазинов самостоятельно определять цены он за покупками ещё не ходил.

– Сорок шесть рублей за килограмм! – чуть не разрыдалась Захарчук.

Валерьян изумился:

– Сорок шесть рублей?!

– Сорок шесть! А вчера днём, представь, оно двадцать два стоило! – щёки Захарчук покрылись красноватыми пятнами. – Ох, чего ж я сдуру вчера-то мяса не взяла? Думала, вернусь домой, возьму ещё денег, пойду обратно.

И… не пошла. Понадеялась: вдруг одумаются, пощадят народ? И на тебе! Сегодня оно ещё вздорожало.

Она обломала спичку о коробок, выругалась, чиркнула другой.

– Пришла – а на килограмм снова денег не хватает. Отвесили на двадцать пять рэ – больше с собой не было. Да и то: не мясо, а сплошные жилы. Смотреть слёзно!

Захарчук набрала в кастрюлю воды, поставила на огонь. Затем, примерившись, отрезала от шмотка небольшой кусочек.

– В десять раз, считай, цена подлетела! – бросила она кусочек в кастрюлю.

 – Ведь перед Новым годом говядина ещё под пятёрку стоила.

– Я помню, – п одтвердил призадумавшийся Валерьян.

– И если бы только на говядину! А-то ведь всё вздорожало, как по команде. И масло, рыба, и колбаса, и яйца.

– Прямо всё?

– Всё! Сначала вчера, а потом ещё и сегодня. Прямо по часам цены растут. Причём везде, во всех магазинах. Это что ж дальше-то будет?

Валерьян уставился на остывающий в чашке чай.

– Что будет? Рыночная экономика будет. Как демократы и обещали.

Елизавета смахнула со лба неестественно осветлённую прядь волос.

– Демократы… партократы… Совсем уже дурдом какой-то пошёл!

Направившись опять к раковине, она со злостью отшвырнула в сторону пучок новогоднего дождя, кем-то прицепленный к протянутой через кухню бельевой верёвке.

– Здравствуй, ж…, Новый год! Приплыли…

Валерьян, не допив чай, ушёл обратно в комнату.