На фиг эту любовь!

Он сначала скалился и щелкал зубами, пугая тех лошадок, которые были ещё не сильно напуганы, и всячески безобразничал: довольно ржал, бросался из стороны в сторону, чем, разумеется, усиливал всеобщую панику, а потом настолько вошёл во вкус, что, когда мы добрались-таки до Михея, разочарованно остановился и хотел было повернуть назад, чтобы повторить своё триумфальное шествие…

Скотину я всё-таки удержала, решив, что хорошего помаленьку. В том смысле, что повеселился и хватит. Он, в принципе, не сильно расстроился.

Таким образом, к Михею подъезжали два чрезвычайно довольных собой существа – я и конь, оба в приподнятом настроении, но по разным причинам.

– Прекрасно! – заверила жениха, отвечая на его вопрос. – Какой чудесный сегодня день!

– Думаешь? – насмешливо приподнял бровь первый вожак объединённого клана, от которого, конечно, не укрылись наши с конём проделки.

– О, да-а-а… – произнесла с улыбкой, слушая как за нашей спиной сквозь зубы ругаются дуалы, пытаясь усмирить и призвать к порядку свой транспорт, и возмущённо ржут лошади, не очень желая усмиряться, особенно учитывая тот факт, что главный раздражитель никуда не делся и находится в непосредственной близости к ним.

Кстати о раздражителе, счастливый и окрылённый всеобщим почтением, как же – "боятся, значит уважают", Скотина попытался докопаться и до коня Михея, но не тут-то было.

– На колбасу пущу, – сухо предупредил моего резвого приятеля жених.

Скотина почему-то сразу ему поверил и отстал, при этом печально вздыхая и тоскливо смотря вдаль.

– Долго нам ехать? – в знак поддержки потрепав своего коня по шее, полюбопытствовала у жениха.

– Пару дней, – откликнулся он, подумал немного и внезапно спросил: – Руаза, а как ты относишься к Вальдемару и Ингису?

От неожиданности я вздрогнула и настороженно посмотрела на него. Ох! Неужели он что-то заподозрил? Но как? Услышать мой разговор с женщинами Михей не мог, слишком большое расстояние… Догадаться, что собираюсь отомстить его друзьям, тоже.

Вроде, повода для подобных предположений я не давала… Тогда почему спрашивает? Хм…

– Хорошо… – ответила осторожно. – Как я ещё могу к ним относиться?!

Михей замялся и задал ещё более странный вопрос:

– Я имею ввиду… Они тебе нравятся?

Я насторожилась ещё больше. Ой, наверное, он точно что-то знает… Но кто ему сказал? Когда успели?! Вот гадство! Но, если он думает, что я сразу во всём признаюсь и начну со слезами каяться, не на ту напал.