Грамматические вольности современной поэзии, 1950-2020

] ;

Говорят, кто родился в маю,

Как ни прячься за тюлевой шторой,

Всё тоска догрызется, который,

Похватает игрушку свою

И качает на самом краю.

    Мария Степанова. «Невеста»[180 - Степанова 2003: 12.] ;

Не кляни, навь-судьба, клятием кукушечку,

Не клинь впереклин кликушечку горькую,

На калиновом кусту не калечь кукушаточек.

Полетит она слеподырая за коломенскую версту,

Найдёт криком-крикмя Христа на кресту,

Залетит ко Христу в смерть-пазуху.

    Сергей Круглов.

«Кукушечка»[181 - Круглов 2010: 111.] ;

Вот уже бересту

скручивало пламя.

На жестяном листу

блины выпекались сами.

    Михаил Дидусенко. «Я ли где-то прочел…»[182 - Дидусенко 2006: 143.] ;

И мне глаза тот дым, я помню, ел.

В то лето Белый конь в сердца смотрел.

Что видел он? – Звериную тоску,

Да седину у многих на виску.

    Олег Охапкин. «Белый конь»[183 - Охапкин 1989: 149.] ;

На усу моем хвоста

Чистой речи белый мед

В соловьиных языках

И под выпивку сойдет

    Анри Волохонский.

«Алеше по случаю праздника»[184 - Волохонский 2012: 497.] ;

А наутро – глянешь в запад

На обиженных полях

Там железный ходит лапоть

В ячменю и в журавлях.

    Анри Волохонский. «Фома…»[185 - Волохонский 2012: 136.] ;

Коль рыло спит на самом алтарю,

Так дух уже взыскует чифирю.

Иль грезит о другом каком безвредном пьянстве.

Так – на Руси, иначе – в мусульманстве.

    Анри Волохонский, Алексей Хвостенко.

«Русский и Интеллигент»[186 - Волохонский, Хвостенко 2016. Без паг.].

Ненормативная флексия -у может быть спровоцирована нормативной в однокоренных словах, например, в саду ? в зоосаду:

Все забудешь: имя и беду,

Поезд жизни, лязгнувший на стыке…

В Доме скорби, как в зоосаду,

В час обеда – радостные рыки.

    Ольга Бешенковская. «В Доме скорби свечи не горят…»[187 - Бешенковская 1996: 59.].

У Александра Левина в стихотворении о коте форма на дому противопоставлена ее фразеологической связанности:

Толстый Василий лежал на дому,

розовым носом спускаясь во тьму.

Запахи лавра, лаванды и роз

Толстый Василий имел через нос.

Ах, Толстый Василий, твой дом на холме

розовым носом сияет во тьме.

Великий надомник, сиятельный князь,

ты наш во тьме негасимый вась-вась.

    Александр Левин. «Толстый Василий»[188 - Левин 1995: 58.].