Грамматические вольности современной поэзии, 1950-2020

У Владимира Салимона социально-просторечная форма следует за нормативной – как поправка и уточнение:

…Это что еще за мусор, что за дрянь,

что за вздор?

Матерь Божья, это ж руки я

распростер.

Это ноги я протянул и лежу.

Голый… Босый… Как на пляже… На пляжу!

    Владимир Салимон. «Час за часом, раз за разом, как назло…»[195 - Салимон 1996: 20.].

Отказ от нормативной формы в этом тексте изобразителен: расслабленность физическая передается расслабленностью речевой.

Возможно, что у этих строчек есть претекст – песня из репертуара Аркадия Северного «Надену я черную шляпу…» со словами: Надену я чёрную шляпу, / Поеду я в город Анапу, — / И там я всю жизнь пролежу / На солёном как вобла пляжу.

 // Лежу на пляжу я и млею, / О жизни своей не жалею, / И пенится берег морской / Со своей неуёмной тоской (автор слов неизвестен).

Конечно, форму на пляж? очень поддерживает рифма лежу.

Не менее просторечными оказываются формы предложного падежа с ненормативным окончанием -е на месте нормативного -у:

Я лежу на животе

С папиросою во рте,

Подо мной стоит кровать,

Чтоб я мог на ней лежать.

Как внизу лежит сосед.

<…>

Под кроватию паркет,

В нем другой дощечки нет,

И он видит сквозь паркет,

Как внизу другой сосед.

На своем лежит боке

С телевизором в руке.

По нему идет футбол.

И сосед не смотрит в пол.

    Игорь Иртеньев. «Вертикальный срез»[196 - Иртеньев 1998: 8.] ;

Контекстуальная дифференциация падежных вариантов нередко сопровождается авторской рефлексией.

Поскольку при эволюции склонения многие формы существительных получили стилистические и семантические коннотации, связанные как с языком сакральных текстов, так и с диалектно-просторечной сферой функционирования языка, системная вариантность падежных форм оказалась значительным ресурсом поэтического смыслообразования:

В мире, более реальном,

чем приспущенный февраль

над моим районом спальным,

тянущимся к Богу в рай,

не в миру моем – но в Мире,

сквозь безумную Дыру

мечущем своих валькирий

многоглазую икру

на совдеповские стены

и неровный потолок —

в пограничной мне Вселенной

вижу, вижу диалог

двух равновеликих наций

под синхронный перевод:

дескать, нечего стесняться!

мы – народ и вы – народ.

    Виктор Кривулин. «Телемост»[197 - Кривулин 1990: 101.] ;

Горжусь я, что в своей стране,

В родном краю (нет, в «отчем крае»)

Я знаю все, что могут мне

Сказать в автобусе, в трамвае.