Ошибка Клео

Ей еще рано иметь жениха.

– Тогда, может, жениха-друга? Для начала?

У Клео есть дружок-ровесник? С которым она… Нет? Но она хотя бы не фригидная?

Слово «фригидная» упало в желудок Клео сгустком расплавленного свинца.

Но Клео хотя бы не позволяла сопляку, который не соображает, что делает, лапать себя?

Кровь у нее застыла. А он продолжал:

– Почему бы не превратить эту квартиру в островок радости? В особый мир? Чуждый всякой банальности? Не признающий условностей и предрассудков, связанных с возрастом? Ты позволишь, Клео? Можно?

Он задавал ей вопросы.

Никто никогда не спрашивал у нее разрешения ни на что. Клео была в восторге от мягких интонаций Жан-Кристофа, от его ошеломляющей уважительности и едва слышного голоса, похожего на шепот. Но язык Жан-Кристофа у нее во рту напоминал устрицу, мертвую и живую одновременно, влажную и липкую; он слишком быстро двигался и проник в нее слишком глубоко, винный дух мешался с привкусом пряного соуса, от него веяло горьковатой затхлостью, и он, как резиновая трубка, все шарил и шарил у нее во рту. Ее охватило неудержимое желание вытолкнуть его назад вместе с остатками слюны. Клео вытерла рот тыльной стороной руки.

– Фу, как обидно, Клео!

Может, она слишком напряжена? Танцовщица должна быть в согласии со своим телом. Жан-Кристоф не скрывал удивления. Досады. Разочарования.

Если что, Паула сделает ему расслабляющий массаж, добавил он. Она в этом мастерица.

– Можно? Закрой глаза, Клео.

Клео, тринадцать лет, пять месяцев и сколько-то там дней, повиновалась.

Отказаться значило бы признать, что она фригидна.

За закрытыми веками Клео проносились млечные пути медно-красных ромбов, кровь отбивала в висках свою мелодию, накатывавшую приливами и отливами. Оранжевое полотняное платье задрано, колготки спущены, ноги обмякли, в голове путаница мыслей. Главное – не открывать глаза. Показать себя с лучшей стороны. Это просто очередная проверка. Они должны убедиться, что ее просто так не собьешь с цели.

Металл холодного кольца, теплые нервные пальцы, влажное дыхание.

Расслабься, Клео.

Ну, давай, расслабься!

Расслабишься ты или нет?

Пальцы, похожие на злобных насекомых, отчаявшиеся проникнуть туда, куда во что бы то ни стало пытались проникнуть, ночные насекомые, которые улетят, как только настанет рассвет, главное – не шевелиться.

Не очень-то ты возбуждаешь, Клео. Деревяшка.

Простите, но ей надо в туалет.