Прогнозы изменения законов природы

Не считая того, что всё под камерами.

– С тобой-то что?

Он нахмурился.

– Пойдём в моё… личное место, – позвал я его.

– Такое у нас бывает?

– У меня есть.

Пока шли, а идти туда было ещё дольше, чем в курилку, я посвятил его в свой секрет.

– Есть такая психологическая концепция про «третье место»…

– Да, что-то слышал, – наедине Василий заговорил громче и увереннее.

– Я предпочитаю называть это «личное место». Это не работа и не дом, а часть пространства, где ты любишь находиться, отвлекаться, в общем-то, личным образом жить.

– Ага, как у меня курилка.

– Ты немного неправ. Курилка – это видимость твоего личного места. Видел же, ты не можешь там расслабиться. Для тебя и ребят это просто… курилка. Не про душу, и даже не про тело.

– Мне совсем интересно. Это что, где-то у нас? Раздевалка? – Василий повеселел.

– Ну не раздевалка, но… Увидишь.

Я ускорил шаг, он тоже.

– Кстати, у меня сегодня всё-таки последний день! – сказал буднично Кондратенко.

Я попробовал остановиться, но он подтолкнул меня.

– Ничего не говори!

Мы пришли в тупиковый коридор. Он поначалу замер в недоумении. Дальше я повёл его к мало кому известной лестнице вниз. Раньше там был вход в подвал (под зданием скрывалось несколько этажей), но уже давно в ещё более секретные помещения, чем наши, сделали лифты, а двери заварили и закрасили.

Чем ещё было хорошо это место – за первым, видимым пролётом, за поворотом располагался второй, невидимый. Как раз этот тайный кусочек и был уже последние два года моим личным местом.

Многократно отражённый свет долетал сюда в настолько малом количестве, что в пространстве можно было разглядеть только силуэты.

На этот раз я включил фонарик на телефоне, чтобы Василию было не так дискомфортно. На одной из ступенек лежала сидушка от древней столовской табуретки. Я жестом предложил ему сесть, полковник последнего дня отказался (такое звание только на одно сегодня я из уважения присвоил ему внутри себя). Тогда я сел сам – это было атрибутом ритуала.

Кондратенко пощупал стену на предмет возможности испачкаться – та действительно пачкалась. Он, полумахнув рукой, прислонился лопатками.

Стоило, скорее, помолчать. Я навёл фонарик на дверь и показал ему на вторую после сидушки, не считая собственно наличия этого тупика, местную достопримечательность. На железной, заваренной и закрашенной в тон стенам в салатовый цвет, двери просматривалась старинная нацарапанная надпись крупными буквами: х**.