Прогнозы изменения законов природы

Никакiя оговорки отъ нея не спасутъ, но я и пишу эти строки не для огражденiя себя, а для читателя, къ которому обращаюсь съ усердной просьбой, никого не слушая, пов?рить мн?, что кром? самой искренной и строгой правды я ничего не положилъ въ основу этихъ очерковъ…

Сергей Терпигорев, роман «Оскудение»

Рассказ-повесть

Полное название, так и хочется сказать «сего», рассказа задумывалось как «Умаление фенечки (заветной)», но, поскольку смысл развёрнутой формулы станет понятен в ходе его прочтения, заглавие останется кратким и, дай Бог, закрепится в памяти совсем как «Умаление».

Во-первых, стоит пояснить значение этого ключевого для нынешнего текста слова. Его можно встретить в наиболее распространённом и практически единственном живом хождении в сочетании «умаление достоинств» – тогда оно становится интуитивно понятным. Само же по себе слово уже не встречается, между тем, эти явления, умышленного или по обстоятельствам принижения-уменьшения, растут и множатся, день ото дня, век от века.

(Некоторая невольная попытка аллитерации «же – уже – между», конечно, не самая яркая и уступает в моём личном рейтинге пока малоизвестной вершине «Жизненная жижа хлынула наружу…» – из рассказа «Приступы мозга» Олега Золотаря в Дзене «Русского Динозавра» от апреля двадцать второго, – но, тем не менее, служит задаче вызвать отторжение нетерпеливых читателей.

С определённых пор я выставляю в начале своих текстов небольшие редуты из необычных слов и смыслов. Это происходит неосознанно. Я сам не сразу понял эту скрытую потребность в диалоге общаться с подготовленным или старательным читателем, что на глубинном уровне обусловлено потребностью в проживании жизни посредством более индивидуальных ситуаций, частного уникального опыта, избегания, по возможности, механистичности, рутинного обессмысленного бытия. )

Для завершения «строительства порога» и затянувшегося предисловия хотел бы отметить, во-вторых, очень говорящую фамилию автора вынесенного в эпиграф отрывка. И в-третьих, рассказ является главой, частью романа, связанным с сюжетом косвенно и как дополнительное повествование, призванное оттенить основное действие.

При этом, будучи частью в середине, от неё развивается действие и в начало, и в конец книги. Как у любого плодовитого творения потенциал цветения и рассеивания семян не ограничен сторонами, так воистину живое распространяется без ограничений.

Итак.

Новоизбранный апостол Матфий подумал, что, может быть, стоит оживить Иуду.