Прогнозы изменения законов природы

Потом слегка улыбнулся в усы, ничего не сказал. «А вдруг он пожалел, что не дал себя защекотать?!»

Машины терпеливо ждали. Возможно, им была любопытна эта мизансцена.

Ещё гражданка выделялась тем, что она передвигалась, будто порхая: ни в один момент времени нельзя было предвидеть, куда и с какой скоростью она проследует дальше.

– Ты меня принимаешь? – сумасшедшая кинулась на шею Михаилу и повисла на нём на несколько мгновений.

Я уж было подумал, что тот рухнет под такой тяжестью, но нищий (я всё равно продолжал про себя его так называть – вероятно, потому что мне так было удобнее остаться с первоначальным поименованием и условным местом его и моим в системе) даже не согнулся.

Он любезно поддержал её за талию и мягко, в общем ритме сюжета, дал опуститься на землю.

– Привет, дорогая!

– Привет, родной! Сто лет… – не выходя из образа, точнее, из своего помешательства, она говорила громко, при этом такая манера не выглядела нарочитой; женщина так просто жила.

– Да только вчера виделись, – захихикал Михаил.

– Я же и говорю: сто лет! – подруга взяла мужчину под руку и повела к сумкам. – Ну, показывай, что у тебя сегодня для меня есть.

Она без спроса стала заглядывать в сумки и хотела было запустить руку в одну из них. Михаил её остановил.

– Подожди, я сам.

Тут она обратила внимание на меня.

– Этот с нами? – речь её стала более связной, то есть сумасшедшая не утратила контакт с реальностью.

– Можно сказать, сегодня с нами. Впрочем, знакомиться вам необязательно.

Женщина обозначила жестом, что хочет меня тоже пощекотать – я ответил ей тоже жестом, показав пальцами звериные или вампирские клыки.

Та оценила, зачем-то засунула большие пальцы рук под мышки. Чуть погодя достала их и понюхала.

Неряшливость в одежде дополнялась многочисленными заплатками. Я предположил, что многие из них были не функциональны, а просто так, сами по себе, возможно даже, чтобы лоскуты не пролёживали себя, а присутствовали в общей жизни.

Михаил тем временем завозился с содержимым поклажи, он даже отнёс сумки чуть в сторону, от гостьи и, очевидно, также от меня.

Иногда женщина отворачивалась и шептала про себя, вздыхая. Я расслышал со второго раза.

– Ох, слабая сегодня я, ой, слабая…

– Как муж? – спросил её Михаил, не поднимая головы.

Я аж подпрыгнул: а почему, собственно, у женщины не может быть мужа?!

– Пыхтит! – из тона было непонятно, в хорошем или плохом смысле она это сказала. – Приготовила ему ухи: мелких карасей с молоком.