Триптих в чёрно-белых тонах

– Так вот я и женюсь. Нарожаем тебе академиков, – Илья озорно подмигнул.

– Я те женюсь! Всё у тебя хиханьки да хаханьки. Жену надо с умом выбирать, чтоб хозяйка была и по дому, и в огороде. Мы и без учёности прожили.

– Сердцу не прикажешь. Может, у меня любовь? – Илья продолжал подначивать мать.

– Я те покажу любовь, паршивец! У тебя кажный месяц новая любовь, а корову матери доить. Уж когда только мне покой будет?! Мне б помощницу на старости лет. Я те дам любовь! – мать стала гонять Илью по кухне, охаживая его полотенцем.

Он, по-мальчишески хохоча, увёртывался, пока наконец ему не удалось вынырнуть во двор.

– Да ладно, ма, не серчай. Что ты меня всё ожениваешь? Должен же человек перед женитьбой нагуляться, а то потом и вспомнить будет нечего, – крикнул он из-за двери, смахивая выступившие от смеха слёзы.

Леса одевались в пёстрый осенний наряд. Антонина с ужасом ждала наступления холодов. Илья не заговаривал о зиме, как будто не задумывался о том, что их частым встречам придёт конец.

– Скоро надо будет забивать дом на зиму, – исподволь начала Антонина.

– Я помогу, – пообещал Илья. – Двум бабам без мужика в семье трудно.

Она ожидала, что он скажет что-то ещё, но он промолчал, и Антонина постеснялась продолжать разговор. Чем больше она думала, тем больше приходила к выводу, что причиной всему её мать. Евдокия Степановна не скрывала своего неодобрения, не удивительно, что Илья не осмеливался сделать предложение.

И вдруг всё решилось само собой.

Когда Антонина узнала, что у неё будет ребёнок, она поняла: теперь никто не встанет у них на пути. Они поженятся, и Илья будет принадлежать только ей. Она не могла дождаться, когда он придёт. Стоило Илье переступить порог, как она, не в силах больше носить эту радость в себе, ошеломила его новостью.

Илья молчал. Антонина подумала, что он ничего не понял из её восторженных восклицаний.

– У нас будет ребёнок, – улыбаясь, повторила она.

Илья понял всё, но ему нужно было прийти в себя.

Он не любил бурных сцен расставаний, слёз, упрёков и радовался, что с Антониной всё будет иначе. Дачный сезон окончится, и под летним романом будет подведена черта. Кто же думал, что эта баба подложит ему такую свинью?

– Ядрёнать! – в сердцах бросил он.

Антонина ощутила привкус беды.

– Ну и что будешь делать? – как-то отстранённо спросил Илья.

От вопроса пахнуло холодом.

– Что я буду делать? – переспросила она.