Святые земли

Так что спасибо, не надо. Ты снова повторила, до какой степени меня травмировали уход и потом возвращение отца.

Что меня от души удивило – как это ты в сотый раз не припомнила мне тот эдипов случай, когда я, чтоб отметить воссоединение нашей семьи после расставания, накакала себе в ботиночки.

И конечно, вот карикатура-то, сплю со «стариком» профессором, в его-то возрасте.

Тебя больше всего беспокоит, что я, подобно большинству «дурашек» моего возраста, зайду на твою территорию, залезу в твою тарелку. Вот почему ты думаешь, что «для этих дур» лучше, чтоб он примирился с женой и ее химической завивкой, и ты никогда, никогда не думаешь о том, что мне больно и обидно.

Да ладно, хватит рассуждать. Мне больно и грустно. Скоро я вернусь в Париж.

Не хочу ничего знать о неврозах, заставивших тебя полюбить папу, а потом разлюбить. Мне хотелось бы почувствовать в твоих словах любовь, но напрасно.

Аннабель

* * *

От Гарри Розенмерка – Аннабель Розенмерк

Назарет, 26 апреля 2009 года

Дорогая дочурка,

да, моя милая.

Спасибо за этот кусочек детства, присланный мне тобой. Делай фотки, не бросай этого. Иногда все вокруг видится лучше, если его уже нет перед глазами. А этот аппарат, который кажется холодным фиксатором жизни, снова делает тебя к ней ближе.

Как я завидую тебе, что там у вас настоящая зима. Здесь даже намека нет на дуновение ветерка.

Но через несколько месяцев и в Израиле пойдет снег. А спустя неделю яркое солнце взойдет над Нью-Йорком.

Так и с любовными печалями.

Это заставляет нас грустить еще больше, чем от самих сердечных неудач. То, что они проходят. Что все улетучивается. Уходит в песок.

Будь у меня телефон, мы бы никогда не сказали такого друг другу.

Ничего важного бы не сказали.

Нет у меня розовой патоки, как у лекаря печалей, зато у меня есть розовый поросеночек, я кормлю его из соски, и он вполне сможет послужить тебе утешением. Приезжай сюда, и хотя я уже не смогу предложить тебе сахарных вафель, зато на углу стоит продавец бомболони.

Это, знаешь, такие жирные тунисские пончики, тунисцы жарят их в чанах с кипящим маслом, а потом посыпают сахарной пудрой.

В машине мы споем. Мой диапазон на октаву ниже, зато чувство ритма по-прежнему неплохое. Познакомлю тебя со своими друзьями. Марк – англичанин, христианин и ясновидец, Йосеф – раввин и хочет сочинять рок, а самый богатый – Хасан, он садовник у назаретских буржуев, мусульманин и курит сигареты с гашишем.