Арктур – гончий пёс

Арктур – гончий пёс

Юрий Павлович Казаков

Дошкольное чтение

Юрий Павлович Казаков (1927–1982) – талантливый писатель, который следовал традициям русской классической литературы. Творчество писателя сравнивали с творчеством И. Тургенева, А. Чехова, А. Куприна. А прозу его называли поэтической. В книге известные рассказы «Арктур – гончий пёс», «Тедди», «Скрип-скрип» и другие. Это рассказы о преданности и любви животных к человеку, о том, как бы изменился мир, если бы человек стал человечнее…

Для младшего школьного возраста.

Юрий Казаков

Арктур – гончий пёс

© Казаков Ю. П., насл., 2019

© Фёдорова Н. А. ил., 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Арктур – гончий пёс

История появления его в городе осталась неизвестной. Он пришёл весной откуда-то и стал жить.

Говорили, что он приплыл на льдине в весеннее половодье. Он стоял, чёрный, среди бело-голубого крошева, один неподвижный среди общего движения. А наверху летели лебеди и кричали: «Клинк-кланк!»

Шурша и глухо лопаясь, шёл по реке лёд, кричали лебеди, а он стоял на льдине, поджав хвост, настороженный, неуверенный, внюхиваясь и вслушиваясь в то, что делалось кругом.

Когда льдина подошла к берегу, он заволновался, неловко прыгнул, попал в воду, но быстро выбрался на берег и, отряхнувшись, скрылся среди штабелей леса.

Так или иначе, но, появившись весной, когда дни наполнены блеском солнца, звоном ручьёв и запахом коры, он остался жить в городе.

О его прошлом можно только догадываться.

Наверно, он родился где-нибудь под крыльцом, на соломе.

Он родился, как и все щенки, слепым, был тотчас облизан матерью и положен поближе к тёп-лому животу, ещё напряжённому в родовых схватках. И пока он лежал, привыкая дышать, у него всё прибавлялись братья и сёстры. Они шевелились, кряхтели и пробовали скулить – такие же, как и он, дымчатые щенки с голыми животами и короткими дрожащими хвостиками.

В своё время у всех щенят прорезались глаза, и они узнали с восторгом, что есть мир, ещё более великий, чем тот, в котором они жили до сих пор.

У него тоже открылись глаза, но ему никогда не суждено было увидеть свет. Он был слеп, бельма толстой серой плёнкой закрывали его зрачки. Для него, слепого, настала горькая и трудная жизнь. Она была бы даже ужасной, если бы он мог осознать свою слепоту. Но он не знал того, что слеп, ему не дано было знать. Он принимал жизнь такой, какой она досталась ему.