Улей. Семья Паскуаля Дуарте

В голове у него порядочный сумбур, но социальные проблемы его интересуют.

«То, что существуют бедные и богатые, – говорит он иногда, – это плохо; было бы лучше, чтобы все мы были равны, чтобы не было слишком бедных и слишком богатых, а так, все среднего достатка. Надо переделать человечество. Следовало бы назначить комиссию ученых, пусть придумают, как изменить человечество. Вначале они бы занялись делами помельче, ну, например, обучением народа метрической системе, а потом постепенно вошли бы во вкус и взялись бы за дела более серьезные, пожалуй, смогли бы даже распорядиться, чтобы города были разрушены и отстроены заново, тогда все они будут одинаковой величины, с прямыми улицами и центральным отоплением во всех домах.

Возможно, это обошлось бы недешево, но, я думаю, в банках должны быть излишки денег».

Холодный порыв ветра с улицы Мануэля Сильвелы обдает ему лицо, и у Мартина возникает подозрение, что все это глупые мечты.

– Проклятые умывальники!

На переходе его толкает велосипедист.

– Ненормальный! Верно, из психиатрички сбежал!

Мартин взбешен.

– Эй ты, послушай!

Велосипедист, оглянувшись, машет ему рукой.

По улице Гойи идет человек и читает на ходу газету; мы его видим в тот момент, когда он поравнялся с букинистической лавчонкой под вывеской «Питайте свой дух!». Навстречу ему идет девушка, по виду служанка.

– Привет, сеньорито Пако!

Человек вскидывает глаза.

– А, это ты! Куда идешь?

– Я домой, сеньорито, ходила проведать свою сестру, ту, замужнюю.

– Очень хорошо.

Человек смотрит ей в глаза.

– А у тебя уже есть парень? Такая красотка, да чтоб была без парня…

Девушка заливается смехом.

– Ладно, иду. У меня куча дел.

– Ну что ж, милочка, до свидания, и не исчезай. Послушай, скажи Мартину, если его увидишь, что в одиннадцать я буду в баре на улице Нарваэса.

– Хорошо, скажу.

Девушка уходит, Пако провожает ее взглядом, пока она не теряется в толпе.

– Походка серны…

Пако, сеньорито Пако, всех женщин считает красавицами – то ли он сентиментален, то ли просто бабник.

Девушка, которая сейчас с ним разговаривала, действительно хорошенькая, но, даже будь она дурнушкой, все равно Пако был бы восхищен, для него любая девушка – мисс Испания.

– Ну, точно серна…

Пако идет дальше, ему смутно вспоминается мать, умершая много лет назад. Его мать носила на шее черную шелковую ленту, чтобы не отвисал второй подбородок; она была очень красивая, сразу видно – женщина из хорошей семьи.