Не отрекаются любя. Полное собрание стихотворений

И с молодой березкой рядом,

ее шуршанием одет,

стоит расщепленный снарядом

сосны обугленный скелет.

Утро

Еще, наверно, в сумраке глухом

луна глядит на город желтым оком,

еще рассвет неопытным штрихом

не обозначил затемненных окон,

а мне не спится. Время истекло,

и, прогоняя образы ночные,

посыпались в дремотное тепло,

как медленные льдинки, позывные.

Мне слышно все за тонкою стеной.

Как «Широка страна моя родная…»

течет по сердцу струйка ледяная:

что сделали с родной моей страной!

О, этот звонкий холод по утрам,

когда темно и день еще не начат!

А надо жить.

как осень в трубах по-ребячьи плачет!

Встаю. Иду. Растапливаю печь.

Дрова шипят. Они опять потухли.

Как едок дым, как трудно мне разжечь

чужую печь в чужой холодной кухне!

Квадрат окна теперь невнятно сиз.

Рассвет вползает нехотя и хмуро.

Колючий дождь царапает карниз,

в сенях молчат нахохленные куры.

Я прихожу с расплесканным ведром,

дыханьем грею синие ладони.

Как я давно покинула мой дом!

Но я уже не думаю о доме.

Все, что когда-то было мне дано,

опять встает, с ненастным утром споря,

и так уж, видно, людям суждено –

о счастье помнить в самом горьком горе.

И вот я вижу первую траву,

несмелую, в еще прозрачном парке.

Москвы-реки рябую синеву

избороздили хрупкие байдарки.

Сбегаю вниз… По ветру легкий флаг

полощется над пристанью резною,

но вход закрыт и непросохший лак

слепит глаза полдневной белизною.

Москва моя! Недобрые леса

от глаз моих надолго заслонили

твоих домов янтарные глаза,

твоих мостов негнущиеся крылья,

Нескучный сад в торжественной парче,

и то шоссе, что мне все время снится,

и первый снег, как перья белой птицы,

у Пушкина на бронзовом плече.

…Я позабыла, что в Москве темно.

Разговор с Москвой

В Москве тревога – это знали все

и ждали долго, хмуро и упорно.

Врывались ветки в матовой росе

в открытое окно переговорной.

Уже светало. Где-то вдалеке

кричал петух. Людей ко сну клонило.

Телефонистка в вязаном платке

мой номер первым вызвала лениво.

В кабине было душно и темно.

Твой голос вдруг раздался где-то рядом.

Гнездо мое… Не тронуто оно,

с его окном, с его осенним садом.

Ты мне сказал: «Сейчас спустился вниз».

Я поняла: ведь я с тобой стояла

всю ночь, пока стучало о карниз

осколками горячего металла.

Но разговор был короток и сух.