Не отрекаются любя. Полное собрание стихотворений

Как мне тревожно, песня моя,

радость не в радость мне без тебя,

сон без тебя не в сон.

Может быть, ты залетела туда,

где обнимается с небом вода?

Может, скитаешься в диких камнях?

Спишь, можжевельник шершавый обняв?

Может, ты видишь такое во сне,

что никогда не привидится мне!

Может, ты снова шагаешь в поход,

гибнешь в беззвездную, в ту

страшную полночь под Новый год

в Феодосийском порту?

Медленно тянется дней череда

пугающей пустоты…

Песня моя, а вдруг навсегда

меня покинула ты?

Рамы пускаются в пляс на ветру,

стекла бросает в дрожь…

Я не засну и дверь не запру –

а вдруг ты сегодня придешь?

«Еще шуршат, звенят и шепчут капли…»

Еще шуршат, звенят и шепчут капли,

с листвы катясь в пахучую траву.

И каждый звук в молчанье сада вкраплен,

как зерна звезд в ночную синеву.

Перед окном черемух горьких чащи,

как будто вниз упали облака.

На этот мир цветущий и звенящий

я не могу смотреть издалека.

Мне мало звезд – десятков, сотен, тысяч.

Моя тоска тревожна и остра.

Я так хочу хотя бы искру высечь

для твоего неяркого костра.

Далекие лучистые кристаллы.

Холодные небесные огни.

Мне мало звезд, мне лучших песен мало,

когда не мною созданы они.

«Насыпает камешки в ведерки…»

Насыпает камешки в ведерки,

носит от скамейки до ворот…

Я стою на солнечном пригорке

в первый раз в пилотке, в гимнастерке…

Девочка меня не узнает.

Я сама себя бы не узнала

три недолгих месяца назад…

Вдруг она вгляделась, подбежала,

засмеялась: «Мама, ты солдат?»

Жестяные пыльные ведерки

раскидала посреди двора…

Для нее пока еще игра –

новый двор и мама в гимнастерке.

«Уходит день, в углах синее тени…»

Уходит день, в углах синее тени.

Бледнеют туч румяные края.

Ко мне, как медвежонок, на колени

карабкается девочка моя.

Беру ее, касаюсь шейки тонкой,

откидываю волосы со лба.

Она смеется беззаботно, звонко,

она со мной, храни ее судьба!

В такое время нелегко на свете,

и много в жизни сожжено дотла.

Я никогда не думала, что дети

приносят столько мира и тепла.

«В оцепененье стоя у порога…»

В оцепененье стоя у порога,

я слушаю с бессмысленной тоской,

как завывает первая тревога

над черною, затихшею Москвой.

Глухой удар,

бледнеющие лица,

колючий звон разбитого стекла,

но детский сон сомкнул твои ресницы.