Собрание сочинений в десяти томах. Том восьмой. Прощеное воскресенье

Лишь к июлю 1947 года Александра собралась поехать в поселок, где когда-то было выдано ей свидетельство о регистрации брака с Домбровским Адамом Сигизмундовичем, поселок, вблизи которого был их ППГ третьей линии, замаскированный в оврагах, в то место на земле, где началось для нее все самое главное в ее жизни, едва началось и внезапно закончилось… Не стало у нее Адама, и усатый К. К. Грищук перевез ее, как истукана, к месту новой дислокации вверенного ему госпиталя.

Ко времени отъезда в поселок Александра освоилась на кафедре медицинского института, в который ее должны были зачислить студенткой в конце августа, и даже начала готовиться к сдаче «хвостов» по общеобразовательным дисциплинам.

Заведующий кафедрой Папиков скрепя сердце дал своей лаборантке отпуск на семь дней:

– Опасно, Саша. Голод, урки…

– Не опасней, чем на фронте, – буркнула в сторону Александра.

– Как сказать! – расслышал ее Папиков. – На фронте все ясней: и враги, и друзья.

Там четкая линия: свои – чужие. А здесь вроде все свои на первый взгляд…

Деловой Ираклий Соломонович от поездки не отговаривал, а только снабдил Александру шоколадом, галетами, чаем, колотым сахаром, американским сухим молоком в крохотных брикетиках.

– Я даю все легенькое. Такое не пропадет, а сил добавит. И еще бумажку тебе выписал на всякий случай. – Горшков вручил Александре удостоверение на бланке госпиталя, из которого следовало, что податель сего, Домбровская Александра Александровна, направляется Н-ским госпиталем Москвы в такую-то область и такой-то поселок «для ознакомления на местах с опытом боевой славы»… Чьей славы и для чего понадобилось «ознакомление», из бумаги было не ясно, зато стояла внушительная подпись: генерал-майор И.

С. Горшков – и круглая печать с гербом.

– Зачем мне это? – удивилась Александра.

– Мало ли! Спросят, а у тебя есть, – ответил Горшков точь-в-точь, как бывало говаривала ее мама по-украински: «Спросять, а у тоби исть».

Всемогущий Горшков обещал «устроить» ее на прямой поезд, следующий через станцию Семеновка, а там и до поселка рукой подать: всего двадцать пять километров.

– В крайнем случае пешком дойду! – порадовалась Александра.

В дорогу собирались очень тщательно.

– Я тебе пояс сошью, – сказала мама.

– Какой пояс?

– Нательный. Мне такой Сидор сшил, когда я с тобой бежала из Севастополя.