На фиг нужен!

– Кто? Машка?! – расхохоталась Эльза и уставилась на Михаила, как на умалишенного: – Ты и правда больной.

– Я нормальный, – оборвал ее Рузов и ушел, отчаянно ругая себя за откровенность: признаться в том, что ты, многократно неверный, ревнуешь собственную жену, было непросто.

«Главное, чтобы ни в кого не влюбилась», – попросил поблажки у судьбы Миша, после разговора с Эльзой все чаще и чаще задумывавшийся о неотвратимости расплаты за неправедный образ жизни. Эта же мысль омрачала и Машенькино существование, отчего та взывала к небесам с аналогичной просьбой: «Никакой любви мне не надо!» Одним словом, то ли не по адресу обращались, то ли преумноженный страх обоих сработал, как магнит, но случилось то, что случилось.

В Машенькиной жизни появился Он, высокий иногородний брюнет, с тремя детьми и женой с модельной внешностью. Звали брюнета Феликс.

– Какое красивое имя! – млела в его объятиях Маша и обещала хранить верность. Муж при этом в расчет не брался, потому что муж – это нечто вроде хронического насморка – ничем не выведешь.

Да и не надо, потому что его Машенька тоже любит и жалеет. Оказывается, можно любить обоих, а она, дурочка, не верила.

– Не верила, пока не встретила тебя, – прижималась Маша к Феликсу и плакала от невыносимого счастья.

– Не плачь, – уговаривал ее иногородний брюнет и, будучи на редкость сентиментальным, еле сдерживался, чтобы тоже не разрыдаться. – Ты принесла в мою жизнь радость. Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете. Ты и дети.

– А Майя? – Машенька относилась к жене своего любовника с подчеркнутым уважением, называла ее по имени и была чистосердечно признательна той за то, что сберегла любимого для нее.

– А Майя не в счет, – мрачнел Феликс и спутанно объяснял: – Понимаешь, это данность. Со счетов не сбросишь. Я человек порядочный: семью не брошу. Но люблю-то я только тебя. Веришь?

Сначала в словах любовника Маша сомневалась, а через полгода головокружительных встреч на нейтральной территории вдруг произнесла то же самое: люблю, мол, и жизни ни с кем другим теперь для себя не вижу.

– Переезжай в Питер, – попросил ее Феликс и пообещал взять на полное содержание.

– Не могу, – разрыдалась Машенька. – У меня же здесь Ируська.

– С Ируськой переезжай, – настаивал тот, полагая, что где трое детей, там и четверо.

– Не сейчас, – сомневалась Маша. – Пусть хотя бы школу окончит, а там посмотрим…

Пока смотрели, ситуация снова изменилась. И встречи стали реже, не больше раза в квартал.