Манхэттен-Бич

На висках пузырилась пышная пена. Анна с матерью испытывали щемящую радость оттого, что все лучшее они приберегают для Лидии, будто она – скрытая от мира принцесса и ей положены такие подношения.

Пока вода не остыла, они не без труда вытащили Лидию из ванны; кое-где в странных изгибах и лунках ее по-своему прекрасного тела, например, в ушной раковине, блестели радужные пузыри. Потом в четыре руки они завернули Лидию в полотенце, перенесли на кровать и уже на покрывале обтерли, посыпая кожу душистым тальком. Хлопчатобумажная ночная рубашка Лидии была оторочена бельгийским кружевом.

От влажных кудрей пахло сиренью. Уложив Лидию и подоткнув ей одеяло, Анна с матерью легли по бокам и сцепили руки поверх ее тела, чтобы она не скатилась во сне с кровати.

Всякий раз, когда Анна переходит из отцовского мира в мир матери и Лидии, ей кажется, будто она стряхнула с себя одну жизнь ради другой, более глубокой. А когда, вернувшись в отцовский мир, она держит его за руку и они мчатся в город, она стряхивает с себя мать с Лидией, порой напрочь их забывает.

Так она и мечется, то туда, то сюда, с каждым разом все дальше, все глубже; в конце концов ей стало казаться, что глубже уже некуда. Но всякий раз выясняется, что можно еще глубже. Дна она так и не достигла.

Эдди припарковал свой “дюзенберг” возле “Бара Сонни на Западном берегу”: оставлять машину на пирсе он опасался. Субботний вечер, до новогодья всего три дня, а вокруг мертвая тишина – неопровержимое доказательство, что за эту неделю сюда не прибыло ни единое судно, и за предыдущую тоже.

Он поздоровался с Мэтти Флинном, седоголовым хозяином бара, и по усыпанному опилками полу прошел в дальний угол; там, под плакатом, на котором Джимми Брэддок[9 - Джеймс (Джим, Джимми) Уолтер Брэддок (1905–1974) – американский боксер-профессионал, чемпион мира в супертяжелом весе.] в боксерской экипировке готовится к бою, Джон Данеллен ведет свой подпольный бизнес. Данеллен, крупный мужчина с ручищами свирепого портового погонялы, уже лет десять не работает в порту.

Он прилично одет, но выглядит сникшим, поеденным ржой, точно долго простоявшее на якоре грузовое судно. Вокруг Данеллена всегда толчется куча подхалимов, просителей и мелких рэкетиров, собравшихся вручить боссу его долю в обмен на его благословение. Судоходство замерло, портовые рабочие в отчаянном положении, а подпольный бизнес растет как на дрожжах.

– Здорово, Эд, – буркнул Данеллен, едва Эдди уселся на стул.

– Привет, Данни.