Манхэттен-Бич

Не важно, что Синдикат состоит не только из итальяшек, а среди личных врагов Данеллена сплошь братья-ирландцы: хозяева пирсов, его прямые соперники; боссы, нанимающие негодяев; профсоюзные деятели, отказывающиеся сотрудничать с ним. Усилиями Данелленовых олухов любой из них может внезапно исчезнуть, а по весне, как потеплеет, их раздутые тела дружно, как на парад, всплывут в реке Гудзон. Угроза, исходившая от “Синдиката итальяшек”, обретала у Данеллена библейский, вселенский масштаб. Обычно эта его мания ничем не грозила Эдди, разве что наводила на него дикую скуку, но этот день он целиком провел в обществе одного из воротил Синдиката.

– Что у тебя на уме? – спросил Данеллен, пристально глядя ему в лицо. – Выкладывай начистоту.

Из бессмысленной полупьяной туши по имени Джон Данеллен торчала невидимая антенна сверхъестественной проницательности; казалось, все органы восприятия работают на его внутреннее радио, причем с многократным увеличением сигнала. Как правило, большинство людей распознавали этого Данеллена, когда было уже поздно: он умел читать чужие мысли.

Врать такому Данеллену было себе дороже.

– Угадал, Данни, – признался Эдди. – Если бы мог, я охотно стал бы копом.

Еще пару секунд Данеллен сверлил его взглядом и, убедившись, что Эдди не врет, успокоился.

– А как бы ты поступил с Танкредо? – прошептал он.

– Дал бы то, чего он хочет.

Данеллен отшатнулся и прорычал:

– Какого хрена ему давать?!

– Иной раз сопротивляться бесполезно, – сказал Эдди.

 – Иной раз главное – выиграть время, дождаться более удобного случая.

Порой, как и в эту минуту, у них перед глазами всплывают картины их спасения в океанских волнах; память о том происшествии крепко-накрепко связала всех троих, она сквозила в их разговорах, прорывалась наружу, на свет. Данеллен и Шихан были старше Эдди; Барт все обмозговывал, Данни формулировал. Когда Эдди заметил приятелей – они барахтались далеко от берега, но не могли справиться с течением, – он бросился в воду и поплыл к ним.

Обхватив каждого рукой за шею, он заорал: “А ну кончай трепыхаться! Лечь на воду и не суетиться! Нас приливом вынесет к берегу”.

Возражать уже не было сил. С трудом переводя дух, они послушно распластались на поверхности, а когда отдышались, Эдди первым поплыл в полумиле от берега, те двое – за ним; так они одолели с полмили. Все трое плавали как рыбы: едва научившись ходить, они летом, в жару, смело ныряли с городских волноломов.