Манхэттен-Бич

Разговор пошел про мужей: одни все еще были в лагере для новобранцев, другие за границей; кто-то уже получил письмецо; женщины гадали, где теперь их любимые, обсуждали предчувствия и сны; как же, наверно, страшно их суженым. То одна юная жена, то другая ударялась в слезы, ужасаясь самой мысли, что ее муж или жених не вернется. Слушать это у Анны не было сил. Она начинала злиться на ни в чем не повинных товарок – до того они казались ей слабовольными. К счастью, мистер Восс запретил обсуждать эту тему во время рабочего дня, и у Анны неожиданно потеплело на душе.

Теперь они на работе пели песни, популярные в их колледжах: в Хантерском, Бруклинском и в колледже Святого Иосифа; наконец-то Анна удосужилась выучить гимн своего колледжа; года занятий ей на это не хватило.

Она сверила свои часы с большим настенным циферблатом и вышла на улицу. После тишины в изолированном от мира цеху оглушительный шум верфи всякий раз бил по ушам. Ревели паровозы, моторы подъемных кранов и грузовиков, из ближнего металлического цеха несся кошачий вой разрезаемых стальных листов; людям приходилось орать во все горло, чтобы их услышали.

Тяжелый запах угля и машинного масла порой мешался с запахом шоколада – когда ветер дул от кондитерской фабрики, что на Флашинг-авеню. Шоколад там уже не выпускали, только что-то относительно съедобное – на случай, если солдаты останутся без провизии. По слухам, этот двоюродный брат шоколада по вкусу напоминает вареную картошку, чтобы у солдат не было соблазна перекусить им раньше времени. Но запах все равно восхитительный.

Торопливо шагая вдоль корпуса номер 4 с тысячью заляпанных грязью окон – это цех металлической сборки, – Анна приметила одну девушку, та садилась на велосипед. До Анны не сразу дошло, что это – девушка: на ней была такая же синяя роба, как на всех. Но что-то в ее манере держаться, изящество, с которым она опустилась на седло, привлекло внимание Анны, и она не без зависти смотрела вслед покатившей прочь велосипедистке.

В столовой возле пирса она купила себе за сорок семь центов коробку с едой: в тот день давали курицу с картофельным пюре и консервированным горошком, а на сладкое яблочное пюре, – и направилась к пирсам С и D; от них до ее цеха – рукой подать, значит, она успеет пообедать (она часто ест стоя или даже на ходу) и к двенадцати пятнадцати уже взгромоздится на свой табурет.

Со вчерашнего дня у пирса С стоял на якоре корабль – огромный, невесть откуда взявшийся, он казался явлением из другого мира.