Манхэттен-Бич

– И своей работой здесь, то есть постройкой кораблей и ремонтом судов союзников, мы помогаем морякам, самолетам, бомбам и морским конвоям добраться до районов боевых действий?

Где-то в глубине души ее вдруг царапнул коготок раздражения: он ведь уже все растолковал!

– Да.

– И что с начала войны сотни торговых судов были торпедированы противником, и что изо дня в день корабли идут ко дну?

– Теперь мы теряем меньше судов, чем раньше, а строим больше, – вполголоса сказала Анна: она недавно читала про это в “Таймс”.

 – В прошлом месяце на судостроительном заводе “Кайзер” построили судно “Либерти” всего за десять дней!

Какое возмутительное нахальство с ее стороны. Сейчас ей не поздоровится. Но мистер Восс, помолчав, лишь заметил:

– Я смотрю, вы сюда обед больше не приносите. Питаетесь дома, надо полагать?

– Да, – подтвердила Анна. – Просто моя сестра требует много сил и внимания, вот мы с мамой ею и занимаемся. Она калека.

Все так и есть. Впрочем, не совсем так. Мать готовит для Анны завтрак и ужин; она вполне могла бы собрать ей что-нибудь с собой на обед и даже сама предлагала такой вариант.

Анна непроизвольно заговорила с опрометчивой искренностью; она не раз замечала за собой такое при разговоре с незнакомым или почти незнакомым человеком. Уловив на лице мистера Восса легкое удивление, она не пожалела, что разоткровенничалась.

– Вот оно что. Какая жалость, – посочувствовал он. – Неужели ваш отец вам не помогает?

– Он пропал, – непроизвольно вырвалось у нее.

Она почти никому ни разу об этом не сказала.

– Он в армии?

В ту же минуту по лицу мистера Восса скользнула тень сомнения: отец девятнадцатилетней дочери наверняка староват для армейской службы.

– Просто… взял и пропал.

– Бросил семью?

– Да, пять лет назад.

Если бы такая откровенность мало-мальски взбудоражила Анну, она сумела бы это скрыть. Но она не испытывала ни малейшего волнения. Отец ушел из дома как обычно, она даже не могла припомнить, когда именно.

И далеко не сразу осознала, что он исчез насовсем, это был долгий, незаметный процесс, вроде наступления ночи: Анна ловила себя на том, что ждет его возвращения, ждет много дней, недель и даже месяцев, а он так и не возвращается. Ей исполнилось четырнадцать лет, потом пятнадцать. Надежда превратилась в воспоминание о надежде: онемелый, помертвевший кусочек плоти. Она уже смутно помнит, как отец выглядел.

Мистер Восс глубоко вздохнул.