Манхэттен-Бич

Может, он там и сейчас сидит, только мне не видно.

Наконец-то и красавец Марко пригласил Анну танцевать. Он похож на сурового киногероя: темные кудри, мрачноватый взгляд, недовольно изогнутые губы. Марко итальянец; потому, наверно, его и не призвали. Он первым делом обозвал Муссолини боровом – будто галочку в анкете поставил, – после чего смолк, но глазами шарил по залу, и Анна вскоре поняла, что он внимательно следит за Нелл: она танцевала с некрасивым кавалером, но не с Луи, а с другим. У Анны с Марко дело что-то не клеилось.

Когда он в третий раз наступил ей на ногу, она, глубоко уязвленная, извинилась и отошла. Но направилась не к Луи, а в тот угол, который, по его словам, облюбовал владелец клуба. Там над столиком сгрудилось четверо мужчин. У Анны еще не растаяла пелена перед глазами от выпитого шампанского, ей по-прежнему казалось, что для окружающих она почти невидима; она подошла к столику и стала вглядываться в склоненные головы. Мужчины заметили ее сразу. Анна мгновенно догадалась, кто из них мистер Стайлз, и тут до нее дошло, что она его где-то уже видела.

– Дамский туалет у самого входа, – буркнул один из четверых.

– Нет, я… Извините, – проговорила Анна и круто развернулась, намереваясь уйти.

Декстер Стайлз… это же тот мужчина на пляже! От этой мысли ее бросило сначала в жар, потом в холод, она потеряла ориентацию в пространстве: казалось, весь зал вдруг опрокинулся набок. Перед глазами всплыли давно забытые картины: она едет с отцом на машине. Играет с девочкой. Декстер Стайлз – тот самый мужчина на обледенелом пляже.

Такое совпадение казалось чудом. Не размышляя ни секунды, Анна бросилась назад, к столу: надо немедленно сообщить ему об этом чуде.

Мужчины снова воззрились на нее, теперь с нескрываемым холодом: им уже не до хороших манер. Сладкий флер от выпитого шампанского рассеялся, Анна почувствовала себя беззащитной, ничто не оградит ее от явно враждебных намерений младшего из троих компаньонов мистера Стайлза – верзилы с мощными челюстями и густыми, неровно подстриженными волосами.

– Ты, детка, прямо как дурная привычка: от тебя враз не отделаешься, – сказал он, – А ну, вали отсюда!

Декстер Стайлз уже вскочил на ноги, стал между столиком и Анной и, скользнув глазами по ее лицу, сдержанно, лишь с намеком на вежливость спросил:

– Чем могу вам помочь, мисс?

Он, естественно, ее начисто забыл. Та поездка на Манхэттен-Бич исчезла в далеком прошлом, точно выброшенный из вагонного окна огрызок яблока.