Манхэттен-Бич

Словом, и одежда Керригана, и его машина, и даже его живая отрывистая речь производят весьма положительное впечатление, однако что-то в этом человеке не вяжется с общей благостной картиной. Какая-то потаенная грусть, уныние, что ли. Но кто этого не испытывал? И не один раз.

Когда они наконец выбрались на мощеную дорожку, Декстер принял решение: он возьмет Керригана на работу, но, разумеется, на определенных условиях.

– Слушайте, если вы не торопитесь, может, заедем к моему старинному приятелю? – спросил он.

– Конечно, заедем, – отозвался Керриган.

– Жена вас не ждет?

– К ужину, не раньше.

– А дочка? Она не станет волноваться?

Керриган рассмеялся:

– Анна-то? У нее другая забота: вынуждать волноваться меня.

Анна ждала, что с минуты на минуту отец позовет ее с собой, но в конце концов явилась няня и, возмущенно пыхтя, велела им топать домой с промерзшего пляжа. День угасал, в детской было темно и мрачно, зато тепло: топилась дровяная печь. Дети грызли печенье с грецкими орехами и любовались электрическим поездом: он сновал по путям в виде восьмерки – ее собрала Анна; из миниатюрной паровозной трубы клубами шел настоящий дым.

Анна никогда еще не видела такой игрушки и понятия не имела, сколько она стоит. Нынешнее приключение ей уже сильно наскучило. Оно затянулось куда дольше их обычных встреч с приятелями отца, и у нее уже не было сил выпендриваться перед малышней. Ей казалось, что отец запропал на много часов. Мальчикам надоел снующий по рельсам поезд, и они ушли рассматривать книжку с картинками. Няня дремала в кресле-качалке, Табби лежала на плетеном коврике, уставившись в только что подаренный ей калейдоскоп.

– Можно мне подержать твою Флосси Флерт? – с наигранным равнодушием спросила Анна.

Табби промямлила что-то в знак согласия, и Анна осторожно сняла куклу с полки. Флосси Флерт бывает четырех размеров, эта – не новорожденный младенец, а чуточку постарше, с удивленными синими глазами. Анна повернула куклу на бок. И тут же – не обманула газетная реклама! – синие радужки куклы скользнули в уголки глаз, будто Флосси Флерт не желала выпускать Анну из поля зрения.

Неподдельная радость затопила девочку, она чуть не прыснула от счастья. Губки у куклы были приоткрыты, образовав идеальную букву О. Из-под верхней губы выглядывали два нарисованных белых зуба. Будто почуяв восторг Анны, Табби вскочила на ноги.

– Можешь взять ее себе, – выпалила она. – Все равно я с ней больше не играю.