Манхэттен-Бич

– Да! – неожиданно для всех воскликнула Табби. – Пожалуйста, дедушка, позвони! Мне так хочется посмотреть верфь!

От удивления и гордости Декстер едва не потерял сознание.

– Купер, скажи точно, когда Грейди приедет на День благодарения? – потребовал старик.

Услышав имя Грейди, все согласно закивали: на тусклом фоне жизни Купера Грейди всегда был яркой звездой, но остальные-то почему? Грейди, старший внук Берринджера, весь так и лучился; остроумие и лукавство деда, его умение легко сходиться с людьми – все это явно обошло Купера стороной, но, к счастью, возродилось в его старшем сыне.

Казалось, этому парню прямо-таки на роду написано вершить великие дела, и Декстер невольно завидовал Куперу: повезло ему с сыном.

– Во вторник перед Днем благодарения, – важно сообщил Купер; он всегда пыжится, когда речь заходит о Грейди. – Только он страшно занят: досрочно заканчивает курс… Я уточню у Марши.

– Стало быть, вереду перед Днем благодарения, – заключил старик, игнорируя уклончивые объяснения сына. – Тогда я завтра с утра позвоню адмиралу.

Ты ведь тоже поедешь, да, Табата?

В его устах полное имя внучки звучало очень официально.

– Да, дедушка, – смиренно отозвалась Табби; ей было неловко, что она не сумела сдержать своей бурной радости. – Я охотно поеду.

– А мне, боюсь, придется остаться в Элтоне, – сказал Генри. – Зато Битси наверняка с удовольствием присоединится, только желательно, чтобы ее кто-нибудь встретил на станции и привез сюда.

– Конечно, встретим, – отозвался Декстер к нескрываемому облегчению Генри.

Битси, младшая сестра Гарриет, всегда была образцовой женой школьного учителя, но восемь месяцев назад, после рождения четвертого ребенка, по словам Генри, “сильно переутомилась”. Стала брать уроки русского языка и нараспев цитировала отрывки из стихов Пушкина. Признавалась, что мечтает поездить по свету и пожить в юрте. Бедняга Генри не знал, что тут поделать, и уже почти отчаялся. Эдит и Олив, бесцветные дочки Джорджа, топтались у двери с вязальными спицами в руках, со спиц свисали мотки шерсти.

Наверняка вяжут что-то для солдат.

– Мы же тебя ждем, – с упреком сказала Олив, обращаясь к Табби.

Та встала и направилась к двери. Декстер прямо-таки светился от гордости за дочку: как хорошо и умно она держится. Когда девочки вышли, он обратился к тестю:

– Как у вас дела, Артур? Что слышно нового?

– Ну, в отличие от вас, господа, я ведь ничем особенно не занимаюсь, разве что под дверьми подслушиваю, – сказал старик.