Были и небыли. Книга 1. Господа волонтеры

 – Беневоленский забросил палочку в кусты, чтобы завтра сделать новую: он строгал их постоянно. – Но возможно и иное: у них нет интереса к тому, о чем вы толкуете.

– Но они же слушают.

– А у них нет иного развлечения, только и всего. Предложите им что-либо другое, скажем лекцию о началах геометрии, – они будут слушать и это с теми же ухмылками. А вот если вы коснетесь, допустим, землепользования или налоговой системы…

– Извините, я не занимаюсь политикой.

– Занимаетесь, Федор Иванович, занимаетесь, только – в дозволенных пределах.

Мы чрезвычайно любим толковать о политике от сих до сих, будто штудируем учебник.

Федор был слегка уязвлен, но счел за благо перевести разговор. Расстались, уговорившись встретиться, но на другой день с утра зарядил дождь, и Федор пригласил Беневоленского к себе.

– Нас свел случай, которому я чрезвычайно признателен, – напыщенно сказал он, представляя нового друга Варе и Маше.

Федор немного волновался по поводу этого знакомства и поэтому утратил вдруг живость и непосредственность.

Ему казалось, что Варя будет недовольна, что Маша непременно скажет какую-либо бестактность, а сам Аверьян Леонидович обязательно растеряется, попав в чуждую его взглядам и воспитанию дворянскую семью, и сделается либо развязным, либо робким. Однако страхи его оказались напрасными: Беневоленский вошел в их дом столь же спокойно, как вошел бы в любой иной. Это был его принцип, его стиль, о чем Федор, естественно, не догадывался.

– Случай есть пересечение двух причинных рядов, – улыбнулся Аверьян Леонидович.

 – И одним из этих причинных рядов было мое огромное желание быть в числе ваших знакомых.

– Это правда или комплимент? – строго спросила Варя.

– Я всегда говорю правду. На худой конец – молчу.

– И часто вам приходится молчать?

– Увы, мир так несовершенен, Варвара Ивановна.

– И что же вы собираетесь предпринять для его усовершенствования?

– Вопрос настолько русский, что мне хочется расхохотаться. Ни в одной европейской стране он не прозвучит даже в шутку: там заботятся прежде всего о себе, потом о семье и никогда – о мире.

– Вы часто бывали в Европе? – Варя не поддерживала разговор, а словно вела допрос.

– Я год прожил в Швейцарии, в Женеве.

– Целый год! – вздохнула Маша. – А почти совсем не старый.

Невозмутимо отошла к окну и уселась там с книгой. Это прозвучало так по-детски, что даже Варя улыбнулась:

– Прошу вас чувствовать себя как дома и не обращать внимания на детей.