Корабль Тесея

Будь она сейчас рядом, то наверняка уравновесила бы мою потерянность своей собранностью и элегантностью. Абсолютным соответствием моменту. А я был так растерян, что даже забыл куртку в гардеробе. Да что там куртка, в этих лабиринтах мостов и улиц я, кажется, потерял свое «я». Свое непомерно раздутое до состояния пошлости эго задиристого драчливого петуха, которое в эти минуты сжалось до малопривлекательного образа мокрой курицы на насесте. Курицы, которая высиживает, греет, лелеет лишь одну мысль о клочке бумаги с номером телефона загадочной девушки М.

Да, я еще долго сидел на парапете набережной под мелким дождем, рассматривая снующие по каналам кораблики со счастливыми туристами.

Много позже я догадался, почему на нее подействовали мои слова об истинном лице, которое зачастую скрыто под маской. Как египтолог, она знала, что изображение – это воплощение души. И поэтому мы волей или неволей обладаем всеми теми же качествами, которыми нас наделяют другие. Хотим мы этого или нет, но мы таковыми являемся.

Не знаю, была ли она проституткой, стриптизершей или вышла замуж за лысого накачанного спутника по расчету, чтобы чувствовать себя защищенной. И тут на ее пути возникает человек, еще более униженный, чем она. В глазах других театральных зрителей я был таким же вором, как она проституткой-содержанкой. И она невольно прониклась ко мне симпатией и даже, возможно, нарисовала себе другой мой образ. Вполне симпатичный, казалось мне тогда, образ.

Глава 6

Совсем другая Мелисса

1

А что касается истинного лица города, то для меня оно после ухода и исчезновения Мелиссы все больше обретало ее черты.

В каждом прохожем, в каждом незнакомце я подсознательно искал знакомый облик. В каждом проулке и тупике пытался разглядеть ее силуэт, в каждой картине – ее образ, в каждом фильме – намек на наши отношения. «Пиши ее имя непрестанно, это будет твоя медитация-молитва, – научил меня Алистер, – и когда ты достигнешь совершенства, она обязательно появится». Он же, Алистер, научил меня египетским письменам и японским буквам, китайским иероглифам и арабской вязи. Всем тем алфавитам, на которых он сам смог воспроизвести имя «Мелисса».

И я писал. Писал и медитировал. Каждую ночь я молил высшие силы дать мне возможность еще раз увидеть ее, и однажды так и случилось. Я наконец встретил в тусклом переходе Мелиссу. Ближе к вечеру она прошла своей летящей походкой мимо меня в подземку.