Избранное

Дай, зажгу свечу! К чему читать?

Ведь снова не пойму я ни одной страницы,

И яркий белый свет начнет в глазах мелькать,

И ложных призраков заблещут вереницы…

За что ж? Что? сделал я? Чем грешен пред тобой?

Ужели помысел мне должен быть укором,

Что так язвительно смеется призрак твой

И смотрит на меня таким тяжелым взором?

«Кровью сердца пишу я к тебе эти строки…»

Кровью сердца пишу я к тебе эти строки:

Видно, разлуки обоим несносны уроки,

Видно, больному – напрасно к свободе стремиться,

Видно, к давно прожитому нельзя воротиться

Видно, во всем, что питало горячку недуга,

Легче и слаще вблизи упрекать нам друг друга.

«Жизнь пронеслась без явного следа…»

Жизнь пронеслась без явного следа.

Душа рвалась, – кто скажет мне, куда?

С какой заране избранною целью?

Но все мечты, все буйство первых дней

С их радостью – все тише, все ясней

К последнему подходит новоселью.

Так, завершив беспутный свой побег,

С нагих полей летит колючий снег,

Гонимый ранней, буйною метелью,

И, на лесной остановясь глуши,

Сбирается в серебряной тиши

Глубокой и холодною постелью.

    1864

«Еще люблю, еще томлюсь…»

Еще люблю, еще томлюсь

Перед всемирной красотою

И ни за что не отрекусь

От ласк, ниспосланных тобою.

Покуда на груди земной

Хотя с трудом дышать я буду,

Весь трепет жизни молодой

Мне будет внятен отовсюду.

Покорны солнечным лучам,

Так сходят корни в глубь могилы

И там у смерти ищут силы

Бежать навстречу вешним дням.

    10 декабря 1890

«Страницы милые опять персты раскрыли…»

Страницы милые опять персты раскрыли, –

Я снова умилен и трепетать готов,

Чтоб ветер иль рука чужая не сронили

Засохших, одному мне ведомых цветов…

О, как ничтожно все! От жертвы жизни целой,

От этих пылких жертв и подвигов святых –

Лишь тайная тоска в душе осиротелой

Да тени бледные у лепестков сухих!.