Избранное

Но теперь, когда дрожу и млею,

И, как раб, твой каждый взор ловлю, –

Я не лгу, назвав тебя своею

И клянясь, что я тебя люблю!

«Я люблю многое, близкое сердцу…»

Я люблю многое, близкое сердцу,

Только редко люблю я…

Чаще всего, мне приятно скользить по заливу, –

Так, – забываясь

Под звучную меру весла,

Омоченного пеной шипучей, –

Да смотреть, много ль отъехал,

И много ль осталось,

Да не видать ли зарницы…

Изо всех островков,

На которых редко мерцают

Огни рыбаков запоздалых,

Мил мне один предпочтительно:

Красноглазый кролик

Любит его;

Гордый лебедь каждой весною

С протянутой шеей летает вокруг

И садится с размаху

На тихие воды;

Над обрывом утеса

Растет, помавая ветвями,

Широколиственный дуб.

Сколько уж лет тут живет соловей!

Он поет по зарям;

Да и позднею ночью, когда

Месяц обманчивым светом

Серебрит и волны, и листья,

Он не молкнет, – поет

Все громче и громче…

Странные мысли

Приходят тогда мне на ум:

Что это – жизнь или сон?

Счастлив я или только обманут?

Нет ответа…

Мелкие волны что-то шепчут с кормою,

Весло недвижимо,

И на? небе ясном высоко сверкает зарница.

«Я долго стоял неподвижно…»

Я долго стоял неподвижно,

В далекие звезды вглядясь.

Меж теми звездами и мною

Какая-то связь родилась.

Я думал… Не помню, что думал:

Я слушал таинственный хор,

И звезды тихонько дрожали, –

И звезды люблю я с тех пор.

«Заря прощается с землею…»

Заря прощается с землею.

Ложится пар на дне долин.

Смотрю на лес, покрытый мглою,

И на огни его вершин.

Как незаметно потухают

Лучи и гаснут под конец!

С какою негой в них купают

Деревья пышный свой венец!

И – все таинственней, безмерней –

Их тень растет, растет как сон…

Как тонко по заре вечерней

Их легкий очерк вознесен!

Как будто, чуя жизнь двойную

И ей овеяны вдвойне, –

И землю чувствуют родную,

И в небо просятся оне.