Бешеный сапер: Вторая война

Медленно, скрипя, через силу, но мы набирали обороты.

Когда поднимались на очередную высоту, в воздухе ощутили запах дыма. Недоуменно переглядываясь, мы как могли старались прибавить ходу. Мысль о том, что вот сейчас все закончится казалось прибавляла сил. Но на высоте, кроме тлеющих углей, не было ничего.

«Привал». Эта команда словно выпустила из нас воздух. Кто где стоял, там и упал. С минуту стояла тишина, но потом началось движение. Кто в ямах собирал снег в котелки, кто ломал деревья.

Выставляется охранение.

Я со снайпером спустился немного вниз. – Мины будешь ставить? – спросил он.

– Нет. Ракетницы есть?

– На, – он протягивает мне пару осветительных ракет. -Это последние. Я остальные выкинул. Сука, ноги сводит.

– Сними сапоги, – предлагаю я.

– Я их потом хрен одену, – как-то даже виновато отвечает он.

Кое- как вдвоём стянули сапоги. Оба с минуту смотрим на сине-чёрные ступни.

– Поморозил то, когда?

– А я знаю, – морщится тот от боли. – Делать то чего?

Пытаюсь судорожно вспомнить, что надо делать в таких ситуациях.

Не могу. В голову лезет всякая хрень, но ничего по существу в голову не лезет.

– Ты потерпи. Недолго, наверное, а там на базу, – нарочито бодрым голосом говорю я.

– Сам то веришь, – усмехается снайпер и через паузу добавляет. – Главное, чтоб не плен. Пусть сразу, но хоть одного, да завалю. Его голос похож на бред, но глаза ясные и чистые.

Вскоре на сгибах бушлата стала образовываться корка льда. Разминая пальцы на руках, я больше всего боялся впасть в состояние то ли апатии, то ли прострации.

Тогда все. Время до смены тянулось. Мы курили и молчали. Усталость просто давила, а больше всего давила неопределенность

– Блин, хоть бы попёрли что-ли, – не выдерживает тишины мой сосед.

– Если и попрут, то в полседьмого- не раньше, – выпуская кольца дыма, отвечаю я.

– Это почему?

– А у них в шесть намаз. Пока шахт ворох, до нас в полседьмого. Ну, максимум, в семь. Так что пожрать время будет, – вроде как успокаиваю я его.

– Смена. Давай, парни, к костру, – менять нас пришёл сам Калинин с ещё одним бойцом.

Командир группы, сам уже больной, но вида не подавал, хотя я знал насколько плохо ему сейчас. Сам делился с ним дешевым парацетамолом, и то честно уворованным у нашего батальонного врача.

– Не ссыте, парни, по балаболке сказали – пехота уже в пути, – бодро радует нас командир.

– Ага. Мой пизду и ноги – я уже в дороге, – парирую со злостью.