Только и разговоров, что о море

Звонить Розмари и хвастать было глупо – вес в любой момент мог вернуться. Это всё и без того слишком похоже на чудо, и Фэй боялась сглазить. Тем более она не собиралась в ближайшее время ехать в 333, на него совсем не осталось времени. Уже со второго урока Фэй взяла за правило каждый день заниматься дома, повторяя пройденное, и это отнимало много сил. Она находила на Ютубе танго и танцевала с воображаемым Томом, без всякого смущения глядя ему в глаза. Выбирала ту музыку, которую слышала на уроках, и неизменно возвращалась к самой первой их песне.

Невидимый Том становился почти осязаемым, она напевала: «Мейн идиш мейделе» и лукаво улыбалась. Кружась по комнате так, что стёкла слегка позвякивали, чувствовала себя безумной, зато к пятнице стала намного увереннее, и урок прошёл почти спокойно.

А на следующий день Мэрион, массируя её, бесцеремонно ухватила Фэй за складку на талии и засмеялась:

– Милашка, да ты подтянулась!

– Брось, Мэрион, лесть не входит в оплату. На мне по-прежнему висят сто семьдесят фунтов жира.

– Эй, Фэй, я никогда не вру тебе, заметила? – Мэрион слегка обиделась. – Когда ты плоха, я так и говорю: Фэй, ты в жопе! А теперь оттуда явно выглядывает твоя голова. Да, похудела ненамного, но это потому, что жир лёгкий, а мышцы тяжёлые. Явно подкачала кое-что и уменьшилась в объёмах. Приедешь домой, обмерься. И вот что… Подумай, чтобы немного заняться верхом – руки там, пресс. Ничего такого, что могло бы тебя убить, но хотя бы повороты, скручивания, отжимание от стены.

И погугли уддияну бандху.

– Это вообще какие звуки ты сейчас издала, Мэрион?

– Деревня ты, напишу на бумажке.

Фэй пару раз превысила скорость, возвращаясь домой. Отыскала в ящике портновскую ленту и приступила к измерениям. Лента порядком деформировалась, потому что Фэй имела обыкновение зверские её растягивать, чтобы выиграть хотя бы дюйм. Но даже с учётом погрешности она поняла, что потеряла пару размеров. Менее чем за три недели и практически не голодая – здоровье при всём желании не позволяло ей пропускать приёмы пищи.

Фэй не выдержала и расплакалась. Всё это время она не разрешала себе энтузиазма, зная, как жестока физиология, но сейчас впервые начала надеяться. И на то, что тело её изменится, и что прогноз доктора Гриффина не сбудется. И что жизнь наконец даст ей что-нибудь из того, чем Фэй никогда не обладала. Например, немного любви.

Изведя изрядно количество платочков клинекс, Фэй успокоилась и начала строить планы.