Только и разговоров, что о море

Вы храбрая и сильная женщина, для меня честь разделить с вами праздник, серьёзно. А ещё вы умная и весёлая, мне хорошо с вами. Что скажете?

«Чёрт. Чёрт. Чёрт. “Твою мать” я скажу».

– Я согласна, – скромно ответила Фэй.

Кажется, после этого она всё время танцевала. Когда возвращалась домой, когда спала ночью, когда утром лежала на столе у Мэрион, гуляла по парку и выбирала платье на завтра. Внутри себя она кружилась и пела. День рождения пролетел почти незаметно, она даже не устроила праздничную пирушку – всё завтра.

Ответила на поздравления в Фейсбуке и легла спать пораньше.

Том предложил заехать за ней, но она отказалась – неизвестно, какая у него тачка, вдруг Фэй не поместится? В её собственной машине были шикарные вращающиеся сиденья, можно открыть дверцу, нажать на кнопку, кресло повернётся и она выскользнет наружу почти изящно, насколько это возможно для бегемота. Фэй по привычке насмехалась над собой, но знала, что двигается гораздо легче, чем раньше, и в этом была огромная радость.

Да, тело тревожило. Требовало еды, болело, колени ломило, лёгким часто не хватало воздуха, сердце всё время пыталось куда-то сорваться. Накатывала тошнота, а во рту бывало сухо, как в пустыне. Если хоть раз пропустить свои таблетки от диабета – мало не покажется. Но сквозь привычную боль она всё равно чувствовала радость. В ней поселились новая свобода, невиданный доселе кураж, разрешающий быть странной, смешной, некрасивой или прекрасной – такой, как она себя ощущала, а не такой, как должна выглядеть некая усреднённая женщина её возраста и комплекции.

Платье выбрала обманчиво простое, зелёное, хорошего кроя и очень дорогое. Двадцать второго размера, последний раз влезала в него лет десять назад, но с тех пор рука не поднималась выбросить, уж очень шикарно оно выглядело.

Ещё в пятницу вечером она записалась к парикмахеру и в воскресенье с утра уже сидела у него в кресле.

– Что будем делать, Фэй? Мы ведь только недавно красились и подрезали кончики.

– Я хочу распущенные волосы, Макс. Завей пару локонов и уложи.

– Ого, в воздухе запахло романтикой!

– Ой, извини, если я пукнула, Макс!

Они смеялись, пока парикмахер распускал её привычную косу, собранную в пучок, мыл, завивал пряди. Визажистка, оценив ситуацию, предложила подкрасить Фэй, пока волосы сушатся, и та согласилась. Она не признавала ничего, кроме тонального крема, пудры и светлой помады, но тут рискнула.