Последний поворот на Бруклин

На НЕЕ!

И, смотря во мрак глубокий, долго ждал я, одинокий, Полный грез, что ведать смертным не давалось до того! Все безмолвно было снова, тьма вокруг была сурова… Драматизм поэмы переполнил ее душу, она стала читать красиво, с чувством, и от волнения, зазвучавшего в ее голосе, задрожало пламя свечей, и она поняла, что в колеблющихся тенях все узрели Ворона…

Но сказал я: «Это ставней ветер зыблет своенравный, Он и вызвал страх недавний, ветер, только и всего, Будь спокойно, сердце! Это – ветер, только и всего.

Она уже не просто читала, а полностью сливалась с поэмой, исторгая каждое слово из глубины души, и все дивные тени кружились вокруг нее…

Я с улыбкой мог дивиться, как эбеновая птица, В строгой важности – сурова и горда была тогда. «Ты, – сказал я, – лыс и черен, но не робок и упорен, Древний, мрачный Ворон, странник с берегов, где ночь всегда!»

Ребята глазели в изумлении, а Винни казался таким близким, что она ощущала пот у него на лице, и даже Ли слушала и смотрела, как она читает, и все сознавали ее присутствие.

Все знали, что она – КОРОЛЕВА.

Лишь два слова, словно душу вылил в них он навсегда. Их твердя, он словно стынул, ни одним пером не двинул. Наконец я птице кинул: «Раньше скрылись без следа Все друзья; ты завтра сгинешь безнадежно!..» Он тогда Каркнул: «Больше никогда!»

Винни смотрел на Жоржетту и на тени, подчеркивавшие красоту ее глаз, любуясь щеками ее и глазами… думая о том, как жаль, что она голубой. Он же красивый малый, да и вообще классный, особенно для гомика… Искренне растроганный чтением Жоржетты, и все же, хоть бенни и распалял его воображение, мысли его могли вертеться лишь вокруг извращений да удовольствий…

Это думал я с тревогой, но не смел шепнуть ни слога Птице, чьи глаза палили сердце мне огнем тогда.

Это думал и иное, прислонясь челом в покое К бархату; мы, прежде, двое так сидели иногда…

Ах! при лампе не склоняться ей на бархат иногда Больше, больше никогда! а «Птенчик» играл (слышишь его, Винни? Слушай, слушай, это «Птенчик».

Слышишь? Он играет мелодию любви. Мелодию любви для нас), и звучали, кружась, словно в вихре, его несочетаемые ритмы… потом они совместились, и – О боже, как это прекрасно…

Пей! о, пей тот сладкий отдых! позабудь Линор, – о, да?» Ворон: «Больше никогда!»

«Вещий, – я вскричал, – зачем он прибыл, птица или демон Искусителем ли послан, бурей пригнан ли сюда? Я не пал, хоть полн уныний! В этой заклятой пустыне. Здесь, где правит ужас ныне.