Гнездо

Мелоди чуть выпрямилась.

– Думаю, надо спросить, как он себя чувствует. Выяснить, где он живет. Поддержать его.

Беа кивала на каждое слово Мелоди.

– Согласна, – сказала она.

– А потом? – с нажимом спросил Джек.

– А потом, я так понимаю, спросить его про Гнездо, – ответила Мелоди. – Не знаю. Как ты хочешь начать?

– Я хочу вручить ему счет и спросить, когда он его оплатит, – сказал Джек.

Беа развернулась на стуле лицом к Джеку:

– Ребят, у вас какие-то финансовые проблемы? у Уокера нет работы или что?

Джек раздраженно фыркнул.

– У Уокера есть работа. у Уокера всегда есть работа. Я бы хотел дать Уокеру возможность немного отдохнуть от работы. В конце-то концов. Допустим, на будущий год, как мы планировали – всегда планировали, – Уокер мог бы сократить практику, и мы бы больше времени проводили за городом…

Джек умолк. Ему было неловко говорить об этом с сестрами. Он хотел остаться с Лео один на один, чтобы Беа и Мелоди не вмешивались, и донести до него, что прежде всего нужно отдать долг.

– Я тоже волнуюсь, знаете ли, – сказала Мелоди. – Нам скоро платить за колледж. Вы не представляете, сколько это теперь стоит. А дом…

– Что с домом? – спросила Беа.

Мелоди не хотела говорить о доме, о совершенно безумной и неприемлемой идее Уолтера насчет дома.

– Он дорого обходится!

Беа махнула официанту, жестом попросила долить в стаканы.

– Похоже, нас всех от этого воротит, – сказала она, – но и Лео я тоже знаю. Если мы сегодня на него надавим… – Она пожала плечами и посмотрела на Мелоди и Джека.

– Не сможет он от нас вечно бегать, – возразил Джек.

– А что мы сделаем? – спросила Беа. – Выследим его? Взыщем по суду его несуществующую зарплату? Умолять будем?

– По-моему, Беа права, – кивнула Мелоди.

– С каких это пор с Лео можно по-хорошему? – спросил Джек. – С каких пор можно как-то заставить Лео не ставить Лео превыше всего?

– Люди меняются, – сказала Беа, открывая еще одну пачку устричных крекеров.

– Люди куда чаще остаются такими же, как были.

– Не могу понять, почему он не бился с Викторией за квартиру и все остальное, – сказала Мелоди. – Почему он не постарался хоть что-то сохранить.

– Не можешь? – Перед глазами Беа встала та ночь в приемном покое, лицо Лео, его зашитый подбородок, шепот и стоны по другую сторону занавески, плачущие родители в коридоре, мать, тихо опускающаяся на колени и перебирающая четки. – Я понимаю.