Лабиринт Сумерек

Большая, тяжелая туша на коротких лапах – но ловкая, стремительная…

«Как сама смерть».

Ийлура тут же подумала, что дурные мысли всегда находят отражение в сущем. Не хотелось идти в эту комнату – вот, пожалуйста. Неведомая гадина того и гляди заполучит ее на обед…

«И чему тебя учил метхе Альбрус?» – усмехнулась в ее душе другая Эристо-Вет, не знающая сомнений и испытывающая страх, пожалуй, только перед самой Шейнирой.

Еще несколько прыжков по всей комнате. Слепленное из тел разных животных чудовище оказалось на диво проворным и, что самое неприятное, слишком сообразительным.

Слишком. Потому что с легкостью угадывало, какой трюк выкинет Эристо-Вет следующим.

«Мысли он, что ли, читает?»

Ледяной иголочкой кольнул страх. А если так, то что?

Поврежденная рука начала неметь – плохо, ой, плохо… Эристо-Вет послышался шум в коридоре, и голос Дар-Теена… Нужно было уходить, уходить как можно скорее, но монстр припер к стене, и оставалось только размахивать мечом – от которого, между прочим, тварь ловко уворачивалась.

Словно читая мысли Эристо-Вет.

«Проклятье, проклятье!!!» – ийлура с отчаянием глянула на окно. Вот оно, единственно возможное спасение, но только как до него добраться? И она подумала о том, что если прыгнуть, если повезет, и она пролетит над тварью…

Чудовище вмиг поднялось на дыбы.

И Эристо показалось, что на зубастой морде играет отвратительная, наглая ухмылка – мол, а что ты теперь будешь делать, детка?

– Да пошел ты!.. – не выдержав, рявкнула ийлура. Сделала выпад, едва не выколов твари круглый глаз, – отправляйся к Шейнире, туда тебе дорога!!!

…Она не сразу увидела, как отворилась дверь.

И в комнате появилось новое действующее лицо. С белой, точно алебастр, кожей. В темно-синем платье с высоким воротником, в шелковом тюрбане с великолепным изумрудом.

Помедлив на пороге, темная жрица резко шагнула внутрь и захлопнула за собой дверь.

– Что, побери меня Шейнира, здесь происходит?

Эристо-Вет так и не нашлась, что ответить.

А потом и думать стало некогда, ибо в точеных пальцах темной появился жертвенный нож.

Брызнула кровь из рассеченного запястья, в лицо дохнуло тленом и – вздыбилась мутная завеса, словно сотканная из невесомых частиц пепла.

Покрывало Шейниры. Тот самый божественный дар, которым наделяется с рождения каждый синх Эртинойса. – «Тьфу, от какого рождения? Да они же вылупляются из яиц, словно ящерицы…»

И сразу стало тихо, и время остановилось, застыв капелькой янтарной смолы.