Пропавшая экспедиция

 – Юрий Николаевич налил полный стакан воды, залпом осушил. – Её, собственно, и по сей день никто не снимал.

– Вот видите! – Дмитриев хлопнул себя ладонью по колену.

– Что за версия? – поинтересовался Урманский.

– Будто членов экспедиции убил проводник. – Самодельный веер послушно затрепетал перед потным лицом декана. – Шёл с ними один мужичок, из местных. Эвенк. Из охотников. Довёл до Гилюя кратким путём. Следствие установило, он оставил экспедицию и прибыл в город Зею до того, как от Дмитриева поступило последнее сообщение.

А в ориентировочное время исчезновения группы он уже находился у себя дома, в Новокиевском Увале.

– О, подельники! – выдвинул новую гипотезу Михаил. – А дома оказался, создавая алиби.

– Вполне возможно, – согласился Юрий Николаевич. – Особенно если учесть новое обстоятельство, что ваш отец пытался предупредить коллег. Местные охотники хорошо знают места. Для них спрятать тела – не проблема. Вот потому-то следов и не нашли. А сейчас и подавно ничего не докажешь.

Многих, кто помнил об этой экспедиции, уже и в помине нет.

– Но всё-таки кто-то остался… – заметил Урманский. – Стихи ведь кто-то прислал?

– Да брось ты! – Ельцов отбросил веер и снова взял в руки бутылку с водой. – Из простого совпадения выдумываем бог весть что!

– Хорошо. Предположим совпадение. – Урманский схватил Вику за руку. – А зачем в таком случае кому-то было нужно выдавать чужие стихи за её? Смысл?

– А если любовь? Так сказать, выражение чувств? Кому-то именно вот таким образом захотелось выказать свои чувства к присутствующей среди нас даме.

Или чувства мы уже в расчёт не берём? Нам только логику подавай!

Михаил уже и не знал, что думать. Только что перед ним, хоть каким-то боком, проявилась более-менее логичная цепочка причины смерти отца. Алчность. Да, это не оправдывало, но объясняло многое. А теперь и она вроде терялась. Впрочем, и Александр Васильевич был в чём-то прав. Действительно, неслучайно ведь те строки появились именно в этом номере.

– Всё-таки я остаюсь при своём мнении, – будто услышав Мишкины мысли, отозвался Урманский, протянув библиотечный журнал Дмитриеву. – Нужно найти того, кто прислал стихи.

Ельцов развёл руками: природный жест уверенного в себе человека, который не смог доказать свою точку зрения окружающим. В конце подобной жестикуляции обычно подразумевалась следующая фраза: «А ведь я говорил, предупреждал…»

– Бог в помощь! Ищите!..